- Мы более ни в чём не нуждаемся. Разве что, немного женского внимания украсит наш вечер, - улыбнулся он, - Не составите нам компанию?
- Я не могу. У меня много работы. И я обещала Прасковье Алексеевне сделать её сегодня, - растерянно пробормотала Надежда.
- Очень жаль. Что ж… Обещание нужно держать, - сказал Давид и наполнил рюмочки «Столичной».
В этот момент она смущённо опустила глаза. А затем выпорхнула из предбанника и направилась в гостиницу. Румянец и беззаботная улыбка не сходили с лица девушки. Внимание со стороны московского гостя было ей очень приятно. Сердце Нади колотилось, словно птичка в клетке, и порывалось вырваться на свободу. С трудом придя в себя, девушка заторопилась в сторону главного корпуса.
А между тем, разгорячённые после парной и выпитого спиртного, Давид и Владимир Иванович продолжали беседу:
- Ох уж эти бабы, - покачал головой Звягинцев, - Все беды от них, зло и скверна людская.
- Так ведь и без них нельзя. Где бы мы были, если бы не они? Если бы вообще были! За женщин, до дна!
Давид осушил рюмку. К этому времени спиртное уже начало делать своё дело. Оба собеседника раздобрели, и беседа их стала носить тёплый, дружеский характер. И, не смотря на долгую дорогу, баню и усталость, Давид особо не хмелел, а только тепло разгоралось внутри. Видно, правду говорят: закуска градус крадёт. А с угощениями Прасковья Алексеевна даже немного переборщила. Но её можно было понять. Не каждый день у неё были гости из самой столицы.
- А семья у тебя есть, Владимир Иванович? – закусывая помидорчиком, спросил Давид.
- Известное дело, есть! Человек без семьи – что трава при дороге: все её топчут и никому она не нужна, - захмелевший и весёлый Владимир Иванович посмотрел на гостя и прикурил смятую папироску.
Давид грустно усмехнулся и проговорил:
- Что ж, тогда ты верное определение для меня подобрал. Трава так трава.
- Что ты, Давид Георгиевич! Ты же - молодой офицер! И вообще, мужик хоть куда! Да у тебя всё ещё впереди, - спохватился Владимир Иванович. Сам на себя разозлился он, что ляпнул эдакое, не подумавши.
- Да будет тебе! Успокойся, - разлил Давид водочку по рюмкам, - Женюсь – хорошо, не женюсь – так и шут с ним. Жизнь и так не простая, и зачем её усложнять ещё больше.
И снова залпом опустошили рюмки.
- Не-е-ет, майор, ты не прав, - не унимался Владимир Иванович, - Семья нужна каждому человеку. Вот, чего бы не случилось за день, на работе и так, а приходишь домой - и тепло душевное, и уют кругом. И спокойно, и радостно становится. Ты поймёшь это, майор. Когда-нибудь обязательно поймёшь. Помяни моё слово.
- А давно ты у Ивана Лукича работаешь? – Давид повернул разговор в другую сторону.
- Та, почитай, десятый год уже.
- И что, не обижает начальник-то?
- Да-а-а, всяко бывало. Работа ведь! А так, мужик он мировой. Настоящий коммунист. Честный и справедливый.
- Так уж справедливый и честный? – с умыслом подколол его Давид.
Майор, видя, что Владимир Иванович уже дошёл до нужной ему кондиции и может поделиться ценной информацией, стал провоцировать его на откровенный разговор.
- Да ты что же это!? Мне не веришь? Да он, чтоб ты знал, честнее меня и тебя вместе взятых будет. Вот сколько здесь живу и работаю, ничего тёмного за ним замечено не было, - вытирая пот со лба, сказал Звягинцев, - И работу свою он хорошо знает. А ещё, и это самое главное, все его уважают и слушают: начиная с зэков, что вкалывают на приисках, до заместителей и начальников управлений. Потому как, Иван Лукич – это сила! – разгорячённый ударил он кулаком по столу и грозно посмотрел на того, кто мог усомниться в его словах.
Давид видел, с какими эмоциями Звягинцев рассказывал о своём начальнике. Слова его казались искренними и правдивыми. Во всяком случае, майор видел, что именно такого мнения о своём руководителе Владимир Иванович, и говорил он всё без притворства. Но как бы не расхваливал своего начальника Звягинцев, да только у Давида на этот счёт были свои соображения. Не замыленному глазу-то оно виднее, что из себя человек представляет, на сколько правильно и добросовестно исполняет свои обязанности, да и вообще, по праву ли занимает должность или засиделся уже в чиновничьем кресле. Хотя справедливости ради стоит отметить, что после разговора с Иваном Лукичом у Давида сложилось, скорее приятное впечатление об этом человеке, нежели наоборот. Ведь вёл он себя спокойно, деликатно. Было видно, что проверка из Москвы его не застала врасплох. Разве что смутила немного, заставила слегка понервничать. Так с кем не бывает? На то она и проверка, чтобы не давать подчинённым расслабляться и забывать про начальство. Нет, не струсил Митраков от появления майора Госбезопасности. Давид это видел.