- Послушайте, товарищ майор! Ну чего мы тут все всполошились-то?
Давид, затушив папиросу, посмотрел на Ачкасова с недоумением. Но через долю секунды догадка осенила его. И майор уже знал, в какую сторону клонит Василий Васильевич.
- Ведь эти зеки – преступники. Им человека убить, что комара прихлопнуть. Ну взяли двух олухов в заложники, да нервы и не выдержали. Вот и поришили их до ответа руководства. Зеки – люди не адекватные. Да что там люди, - злобно засмеялся Ачкасов, - Разве люди у нас сидят?
Давид тут же подхватил его настроение и тоже засмеялся, похлопав при этом замначальника по спине:
- Ловко вы это всё придумали, Василий Васильевич!
- Вот! А я о чём говорю! Конечно же мы с вами, товарищ майор, сделали всё от нас зависящее, чтобы спасти заложников. Но что на уме у преступников нам не ведомо. И, в конце концов, за стены тюрьмы зеки точно не выберутся.
Давид наблюдал за тем, как изгалялся перед ним Ачкасов. И делал он это с одной только целью – выгородить себя перед начальством да шкуру свою спасти. Как же он струсил, как смалодушничал, когда нужно было спасать тех бедолаг, что попали на растерзание к зекам. И в эту минуту Давиду стало крайне противно. Притворную улыбку на его лице сменило презрение.
- А хорошо при вашем раскладе выходит! – отодвинулся от него Давид и в полный голос добавил, - Вот только я считаю, что после всей этой передряги живыми должны остаться все. А если сделать так, как предлагаете вы, то эти самые все умрут. И, в первую очередь, заложники. Потом и зеков к стенке поставят.
- Им так и так край!
- Может быть, - Давид наклонился в сторону Ачкасова. Он злобно посмотрел в его глаза, которые всё так же трусливо прятались за линзами пенсе, и с оскалом полнейшего презрения и отвращения к своему собеседнику продолжил, - Но не тебе решать, как им ловчее сдохнуть: в камере, или во дворике возле расстрельной стенки.
Давид встал. Оправив свою форму, он добавил:
- Отсиживаться в просторном кабинете и ждать, пока зеки ваших же людей кромсать будут – низко и подло! Но мораль вам читать не стану. Слишком мало времени. Да и не зачем. Всё равно не поймёте.
Василий Васильевич молчал. Его как будто макнули во что-то крайне неприятное и зловонное. Но доказывать свою правоту и, тем более, отстаивать чувство собственного достоинства он не стал, доверив судьбу этого неприятного дела всецело майору.
Давид подошёл к телефону, который до этого времени молчаливо стоял на рабочем столе Ачкасова и набрал номер, известный только ему одному.
- Это Шелия. Да. Товарищ полковник, мне нужна помощь спецгруппы Котова… Да. Человек пять будет достаточно. Жду. – Давид повесил трубку и снова посмотрел в сторону Ачкасова.
Тот сидел молча, потупив глаза и опустив голову вниз. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Но в скором времени её нарушил стук в дверь. На сей раз её отворил сам Давид. На пороге стоял Суслов.
- Они передали, - с привычной ему торопливостью пробормотал Дмитрий Константинович, - Что по-прежнему ждут начальника. Но их терпение на исходе. Ждут ещё час и начинают казнь.
- Казнь? – повторил Давид. – Ну что ж. Они хотят начальника - они его получат. Сейчас, с минуты на минуту должны приехать наши люди. Я уже распорядился на их счёт. Специальная группа. Прикажите на КПП, чтобы их пропустили.
- Будет сделано, товарищ майор! – Дмитрий Константинович подровнялся по выправке и развернулся в сторону Ачкасова, - Василь Василич, разрешите вас самолично сопроводить в камеру. Всё же преступники там. Мало ли что!
Ачкасов молчал. Опустив голову, он боялся даже взглядом пересечься с майором. То ли от стыда пытался скрыться, то ли боялся его до смерти.
- Вместо Василия Васильевича пойду я, - вдруг обозвался Давид, - Меня вы сопровождать согласитесь?
Не скрывая удивления, Дмитрий Константинович ответил:
- Почту за честь! – и выйдя из кабинета замначальника тюрьмы, отправился на КПП.
А Давид, тем временем, молча сел за стол, взял в руки карандаш, лист бумаги, и принялся чертить какую-то схему. На минуту задумавшись, он встал и подошёл к окну. Отодвинув занавеску, Давид принялся изучать внутренний двор тюрьмы, строения, расположение корпусов и вообще – структуру данного учреждения. А затем вернулся за стол и продолжил корректировать свой незатейливый чертёж. Василий Васильевич сидел молча, словно мышь, не подавая никаких признаков своего присутствия. Испугавшись и смалодушничав, он не знал, как вести себя дальше с Давидом. Вот только майору было сейчас не до него.
Спустя 20 минут после звонка Давида Лунёву, пять бойцов третьей роты специального назначения, во главе со своим командиром Вячеславом Котовым, прибыли в Бутырскую тюрьму. Давид, аккуратно свернув свой чертёж, отправился на КПП. Ачкасов, спасая свою шкуру, отправился следом.