- Правильно-правильно, Дмитрий Константинович! Вы всё сделали правильно. Куда вы этих субчиков определили?
- В камеру, обратно.
- Ведите их в допросную. Я сейчас туда подойду.
Давид протянул руку Котову:
- Благодарю за работу!
- И тебе счастливо! – Вячеслав потушил окурок и направился к своим ребятам.
Попрощавшись с товарищем, Давид отправился в допросную.
И снова тёмный сырой коридор. Тусклое освещение зелёных, словно плоские конусы люстр, едва справлялось со своей работой. Давид подошёл к двери допросной и распахнул её настежь. Перед ним за столом в компании двух конвоиров, со связанными руками сидел главарь. Он посмотрел на Давида и отвернулся в сторону.
- Жилин Иван Тимофеевич, 1905 года рождения. Поведайте следствию, как конвоиры угодили в ваши руки?
Но Жилин молчал. Он нагло улыбнулся и только проговорил:
- Ничего я тебе рассказывать не собираюсь. Можешь даже не стараться. Хоть режь меня.
И снова замолчал.
- Никто тебя резать не собирается. Об такую погань, как ты, и руки марать никому не охота. А вот твои подельники, думаю, быстренько расколются. Особенно Лихач. Как я успел заметить, он у вас самый разговорчивый.
Жилин посмотрел на Давида, и лицо его ещё сильнее перекосило от злости. Больше он не проронил ни слова. Так, без единого показания, главаря увели обратно в камеру.
Следующим на стуле в комнате допроса оказался Конев.
- Итак, Степан Викторович, - заведя руки за спину, Давид прошёлся по допросной, - Расскажите следствию, как вы вместе с вашими подельниками организовали побег? И при каких обстоятельствах конвоиры Сурин и Ратушненко были обезоружены.
Не смотря на свой довольно молодой возраст, Конев в своём характере имел такой «стержень», который трудно было чем-либо согнуть или, тем более, сломать. Он не проявлял, ровным счётом, никаких эмоций. Глядя прямо перед собой, он сказал:
- Ничего не знаю. Действовал по приказу Жилина.
- Как заманили конвоиров в камеру? – наседал Давид.
- Не помню. Я спал в то время. Лихач разбудил меня, когда эти два лоха уже сидели в углу камеры, на шхонках без стволов.
- По чьему распоряжению действовал твой главарь?
Давид по-прежнему проверял возможное причастие сподвижников Берии к несостоявшемуся побегу. Хотя будучи по одну сторону с преступниками, он понял, что за ними никто не стоит. И всё же. Доверять своим чувствам и убеждениям Давид мог, но для успокоения совести и для протокола нужно было всё перепроверить. На все дальнейшие вопросы Конев отвечал одним лишь молчанием.
Наконец, настала очередь Лихачёва. На него Давид делал все ставки. И не прогадал.
- Значит так! Ранним утром, примерно часов в 5, я стал корчиться на нарах. Будто бы худо мне. Занемог, короче. Конь притворялся, что спит.
- Притворялся или действительно спал? – уточнил Давид.
- Где там, притворялся? Так как я горланил разве поспишь? – усмехнулся Лихачёв. – Я ещё, чтобы больше страху нагнать, кусок мыла себе в горло засунул. Так, что пена фонтаном пошла.
- Что было дальше? – Давид налил воду в два стакана. Один из них майор протянул Лихачёву.
Осушив залпом свой стакан, зек продолжал:
- Сурин замешкался. Сначала он хотел позвать врача. Но Жила стал его торопить. Сказал, что пока тот за лекарем побежит, я коньки откину. – Лихачёв засмеялся.
- А чем Сурин мог помочь тебе, интересно? У него что, есть медицинское образование?
- Это всё Жила, - довольно улыбнулся Лихачёв, - Он умело давит на людей. Как-то ему это здорово удаётся.
- И на вас с Коневым тоже? – спросил Давид и пристально посмотрел на зека.
Лихачёв опустил голову. А потом продолжил:
- Жила сказал, что у меня приступ. Надо подержать голову, чтобы я не откусил язык.
- Как же вы додумались приступ эпилепсии разыграть?
- В бараке в каком-то у одного кореша «падучая болезнь» была. Вот Жила и предложил её изобразить.
- Всё равно не понимаю, - Давид вздохнул и покачал головой. – Сурин знает должностную инструкцию. Почему он так легко купился на эту уловку?
- А у него и спросите. Я всё, что знал рассказал.
- Куда хотели податься на воле?
- Жила предложил мне одну работёнку. Здесь не далеко, на одной овощебазе шофёром поработать.
- Только ли шофёром? – Давид прищурил правый глаз.
- Ну не только. А что именно делать надо будет, он так и не сказал.
- А Конев?
- Конев сам по себе. Да и вообще… Мутный он какой-то.
- Ладно. А как Ратушненко к вам попал?
- А он на помощь Сурину прибёг. Так мы их и повязали. Сначала Сурина, когда он мне подсобить вызвался. А как только Ратушненко вбежал в камеру, его Конь завалил. Ну а к тому времени мы с Жилой уже Сурина оприходовали.