У нас с ХеРи выработался ритуал счастливого брака: утром просыпаясь в одной постели мы, ни говоря ни слова, целуемся. Чуть позже утром уходя на работу мы целуемся, вечером, приходя с работы, мы целуемся, ночью, ложась в постель, мы целуемся. Что может быть проще. Целуйтесь и будете счастливыми…
Вспоминаю вчерашнее. После концерта был официальный банкет, а затем компашки расползлись по кафешкам и барам, требуя продолжения банкета. Гуляли неподалёку от нашего дома. Я старался пропускать тосты и часто пил воду вместо соджу. ХеРи, по её традиции, «нарезалась» до чёртиков. Когда она в туалете освободила свой желудок, то захотела вновь присоединится к бухающей компании.
В Корее многие женщины в нулевые и десятые годы стали пить алкоголь похлеще мужчин. Эдакий выверт корейского феминизма. Соджу и «ёрш» с пивом выпивается «недодамами» в объёме нескольких литров за вечер. Я подсуетился и успел выцепить ХеРи из алкокомпании в момент, когда она ещё стояла на ногах (после корпоративов многих участников домой разносят на спине сослуживцы или друзья).
По европейской антипохмельной традиции отпоил её крепким кофе в ближайшем кафе. Когда она чуть пришла в себя, то я сумел её накормить нажористым антипохмельным супчиком хэджангук. Считается, что он хорошо борется с алкогольным отравлением. После того как моя благоверная расправилась с супчиком, я купил ей антипохмельное мороженное с понятным для пьяниц названием «Крепись!».
ХеРи, доев мороженное, окончательно пришла в себя и поняла, что позволила мне командовать над собой. Такое «мягкое» насилие ей очень не понравилось и она принялась наезжать на меня, по традиции обвиняя в супружеской неверности. Я не вступал в перепалку, а чтобы подмаслиться к жене я купил на утро её любимые острые ттокпоки.
ХеРи начала понемногу успокаиваться и, как обычно, выставила мне последнее китайское предупреждение:
— Если захочешь сходить налево, то не попадайся, а то в порошок сотру! И ещё… Я не умею готовить твои любимые блюда, так что не жди от меня чудес на кухне.
Ясен пень! Лучше я сам буду готовить что-то съедобное… За полвека прошлой холостяцкой жизни я научился баловать себя вкусной едой собственного приготовления…
В отместку «запускаю мяч» в её сторону:
— Я хочу, чтобы ты относилась ко мне уважительно, несмотря на то, что я младше тебя…
Ответка:
— А я хочу, чтобы мы установили дежурство по уборке квартиры и на кухне делили работу пополам. И ещё, не смей за спиной называть меня дурындой. Я слышала сегодня…
Вот же ж угораздило жениться!
— А ты, жёнушка, не задирай меня по пустякам, а иначе я задам тебе взбучку! — начинаю кипятиться я, когда мы вошли в квартиру.
— Я два года ходила на тхэквондо и даже участвовала в соревнованиях! — говорит она и пытается принять стойку, но наступает на свою снятую туфлю и теряет равновесие.
Я в это время обхватываю её и валю на пол. Некоторое время она сопротивляется, пытаясь вырваться из моих объятий. А потом вдруг впивается в меня своими губами и у меня, как всегда, сносит крышу. Вскоре, по быстрому сняв одежду, мы перебираемся на кровать и, сделав всё по фэншую, кончаем одновременно, издавая рычащие звуки, словно лев и львица…
Засыпая, я подумал тогда «мы конечно же сексманьячные психи, но я не думал, что настолько».
Тут жёнушка моя потянулась и встала в чём мать родила. Подошла к большому зеркалу и выдала:
— Чем дольше на себя смотрю, тем больше нравится…
Место действия: Сеул (Южная Корея).
Время действия: 31 июля 2007 года.
Менеджер музыкального агентства «Star World» Пухляш.
Позавчера я крепко выпил вместе с коллегами. Поэтому с утра поел острый похмельный супчик кхоннамулькук с бычьей кровью. Взял в аптеке антипохмелин «Morning Care». Выпил и пришёл в себя. Обычное для корейца утро после пьянки.
У нас сегодня предмитинговый концерт в спортзале женского общежития университета. А вчера с утра была обычная рабочая суета. Я то с одной группой нянчусь, то с другой. Их у нас теперь аж пять штук. Менеджеров на всех не хватает. Едем с директором Ли Хояном представлять новую женскую группу на телевидении.
Вчера. Я за рулём минивэна, рядом со мной наш сотрудник-звукорежиссёр (отвечает за проверку фонограмм на телепередаче), а директор с девушками в салоне. Пока наш директор дремал в боковом кресле, то непоседа Солли, выделываясь перед своей новой группой, достала фломастер и нарисовала начальнику пятачок на носу, кошачьи усы и козлиную бородку. Когда директор проснулся, то услышал фырканье и смех девушек из новой группы. Я оглянулся и чуть не врезался, потеряв концентрацию. На перекрёстке я протянул директору зеркало, воду и платок, чтобы вытереть художества пигалицы. Начальник посмотрелся в зеркало, тяжело вздохнул, но, ничего не сказав, начал вытирать художества. Девушки перестали смеяться, а Солли так и вовсе погрустнела, очевидно, поняв, что перегнула палку.