Лисандр набил полные карманы лакомыми кусочками для своей пустельги Сумерки, которая ждала его в парке возле пруда. Он сильно сомневался, что его пригласят на праздник, ведь ему-то праздновать нечего. Поэтому оделся в рыбацкий костюм, пропахший рыбой. Ланселот Бове, самый ценный экземпляр перебежчика, надеялся на успешную карьеру при дворе и поэтому неусыпно следил за Лисандром. Новое царствование только начиналось, приходилось пока довольствоваться малым. Неблагодарным трудом – слежкой за подростком.
Впрочем, Ланселот мог пожаловаться только на гнусный запах рыбы. Лисандр вел себя примерно, сбежать не пытался, кротко сидел на своем месте. Присматривался к новому распределению ролей. Советницы дрожали, как овечки в грозу, рассаженные врозь, по разным концам стола. Лоран Лемуан, потрясенный тем, что недавно держал в руках корону, теперь так же рассеянно ронял куски хлеба. Элизабет в подвенечном платье подносила ко рту пустую вилку.
Тех, кто с трудом прятал горе, было немало. Но еще больше оказалось других, кто вчера еще клялся именем Тибо, а сегодня лебезил перед Жакаром. Некоторые торжествовали, откровенно и искренне. Банкир Инферналь придвинулся к Жакару совсем близко, насколько ему позволял Стикс. Филипп улыбался, рот до ушей, но мяса не ел, дорожа своими новыми зубами. Доктора Рикар, Фуфелье и Плутиш с ученым видом давали советы, о которых никто не просил, и пили в три горла. Эмилия совершила невероятный подвиг: попала на праздник, куда ее родителей не пригласили! Не зря же она помогала Бенуа подстригать хвост Зодиаку, коню Эсме. Теперь она старалась понравиться Виктории миловидностью, благонравием и хорошими манерами.
Эсме болтала как ни в чем не бывало. Лисандр слышал, как она рассказывала соседке, будто волосы у нее ужасно пострадали от смолы. Соседка пообещала замолвить словечко знакомому модному парикмахеру: «Не годится вам ходить с головой как воронье гнездо!» Эсме рассмеялась и заправила светлую прядь за ухо.
И, наконец, Эма. Прямая, отстраненная, даже не взглянула в сторону Лисандра. Низложенная королева, темнокожая вдова. Ее место за столом, обращение с ней слуг – все служило унижением, свидетельствовало о том, что приближаться к ней опасно. Никто и не приближался, не смел с ней заговорить. Только один человек нарушил негласный запрет – мсье Мерлин.
Между сыром и десертом, когда гости встали из-за стола, чтобы пройтись для улучшения пищеварения, парфюмер отважно проложил себе дорогу среди будущих клиенток, всяческих значительных персон и добрался до уголка, где Эма терпеливо ждала возможности вернуться к себе в комнату.
– Ваше величество, – обратился он с низким поклоном к Эме, выговаривая отчетливо каждый слог.
Парфюмер мог позволить себе такую вольность и заговорить с бывшей королевой почтительно. При дворе его осыпали золотом, и никто не усомнился бы в его преданности короне, кому бы та ни принадлежала.
Взгляд Эмы внезапно потеплел.
– Мэтр Мерлин, – поприветствовала она его тенью улыбки, которая далась ей ценой невероятных усилий.
– Какое пышное празднество!
В похвале затаилась ирония, Эма ответила в тон:
– Удивительное!
– Хотел сообщить, что духи в вашу честь закончены.
Когда мэтр Мерлин пришел по приглашению Тибо и обнюхал Северное крыло, он пообещал Эме создать для нее особенный, необыкновенный аромат. Сегодня, исполнив обещание, он ставил под удар свою карьеру и благополучие. Эма мгновенно это сообразила. Жакар отобрал у нее все, к чему ей теперь духи? Но повод для общения с мэтром Мерлином мог пригодиться в будущем.
– Благодарю вас, мсье Мерлин. Не могли бы вы еще немного подержать духи у себя? Когда они мне понадобятся, я подам вам знак.
– Это наименьшее, что я могу для вас сделать, ваше величество.
На самом деле Мерлин мог сделать многое, очень многое. Пусть подаст знак когда угодно, в любое время. Сейчас им не стоило разговаривать слишком долго.
– Если позволите, еще два слова, ваше величество. Думаю, вы помните, что я собирался оставить ваши духи без названия. Я передумал. Название есть.
– Какое же?
– «Отвага», ваше величество!