Манфред уже приложил глаз к окуляру.
– Ну и ну! Он же голышом!
– Кто?
– Мерзкий тип!
– Кто?
– И к тому же пьет! Что-то крепкое перед обедом!
– Да вы о ком?
– Малаке дель Пуэнте Саез. Это имя вам что-нибудь говорит?
– Нет, абсолютно ничего.
– Так я и думал.
Манфред выпрямился и одернул на себе фрак.
– Судя по имени и усам, – произнес он, – Малаке – южанин. Наша последняя встреча с тропиками – роковое путешествие «Изабеллы», так что спрошу у Лисандра. А вы, случайно, не собираетесь прогуляться в порт, Лоран? Меня теперь не выпускают из столовой. Возможно, этого типа знает Корбьер. Если у вас хватит духа, поинтересуйтесь у адмирала Дорека. Кто знает, а вдруг?
– У адмирала Дорека, Манфред? Адмирал хранит только светлые воспоминания. О смерти Тибо ему приходится все время напоминать. Ни об одной неприятной встрече он ни за что не вспомнит.
– Выбор у нас невелик. Нет Овида, Феликса, даже капитана Лебеля… Мы осиротели, Лоран, по-настоящему осиротели. Этот голыш едва ли приехал к нам с добрыми намерениями, – сказал Манфред и вновь склонился к окуляру. – Готов поклясться, он злодей! Садовник делает вид, что его не замечает. А полезнее было бы к нему присмотреться. Нет, от такого гостя жди беды. Вот бы с ним случился солнечный удар! В ноябре? Нет, напрасные мечты.
– Есть еще королева Эма. Можно у нее спросить.
– Для этого нужно сначала ее найти.
– Отлично, Манфред! Я вам сразу скажу, где она. Смотрите!
Астроном повернул телескоп в сторону Восточного крыла – туда, где над четвертым этажом возвышалась декоративная башенка.
– Не вижу ничего интересного, – сообщил Манфред. – Все ставни заперты.
– Вот именно.
– Действительно, вы правы, это странно. В замке еще никогда не был закрыт весь этаж целиком.
– А я что говорю? Понаблюдайте-ка за ставнями башенки. Ничего не замечаете?
– Да, да, да… Две планки на ставнях обуглены, одна сломана.
– Точно. Эма хотела сбежать, но заметьте, – заключил Лемуан, снова надевая очки, – с четвертого этажа не сбежишь.
– Думается, у нее это не первое бегство…
– Кто это вам сказал?
– Интуиция.
Манфред выпрямился. И показался даже выше, чем всегда. Одернул один рукав, потом второй, стряхнул пылинки тыльной стороной ладони.
– Немедля иду туда.
– Не стоит, Манфред. Я проходил мимо утром, там у дверей пятеро свекольников.
Мушкетеров продолжали называть «свекольниками», несмотря на новые красивые ярко-красные мундиры, в которые их нарядил Жакар, и на пуговицы с собаками вместо лисичек.
– Дверь охраняется? По какому праву?
– По праву, мой дорогой… Этого понятия больше не существует.
Старик-астроном помолчал, внимательно разглядывая собственные шнурки и изумляясь отличному качеству новых очков.
– Знаете, я слышал, как она напевала, – снова заговорил он. – Да, напевала, а потом заплакала. Свекольники приказали мне уходить, и я, как вы догадываетесь, сразу ушел. А Эма принялась колотить в дверь и кричать. Звала Тибо. Просила, чтобы он пришел за ней. Думаю, они закрыли целый этаж из-за ее криков. Она не в себе, Манфред, она не в состоянии сейчас бежать.
– Расскажите об этом Корбьеру. Он должен знать. Нужно ей помочь.
– Главное – понять, что задумал Жакар. Ваш торговец кофе… Королева Эма тоже с юга. Верно?
Манфред прикрыл глаза.
– Да. Она издалека. Очень-очень издалека, я думаю. А что касается нас… До скорой встречи, Лоран.
Манфред вернулся в столовую и целый день ждал новостей. Вообще-то он должен был прятаться в кладовую, как только слуги приходили за приборами для ужина, так как Бенуа не желал, чтобы Манфред общался с прислугой. Но тот все перебирал какие-то мелочи, не торопился уйти и надеялся хоть что-то выведать. Один из слуг как раз пожаловался: они опять сбились с ног, еще один торжественный прием. В честь восстановления справедливости, воссоединения – что-то такое.
– И когда же? – спросил другой, раскладывая ножи на равном расстоянии.
– Завтра.
– Надо же. Воссоединение, говоришь? Что за ерунда?
– По слухам, всех ждет величайший сюрприз, – ответил другой, проверяя на свет чистоту хрустального бокала.
– Вообще-то все эти торжества меня измотали.
– Меня тоже. А ты слыхал, что говорят о новом госте?
– Нет. О каком?
– Чудаковатом. Жерар, новый лакей, отнес ему завтрак в королевские покои, а тот его встретил нагишом. Размахивает петушком, собой гордится.
– Есть чем гордиться?
– Жерар сказал: нечем.
– Ну и Жерару вроде бы нечем.
– Да мы не про Жерара говорим. Согласись, это странно!
– Думаешь, извращенец?
– Похоже на то!