– Ах! – радостно воскликнул Алфрик. Вон оно что! Будь добр, повтори мне эту строчку…
О, леди Энид, поглядите в окно, – покорно повторил я.
О, леди Энид, поглядите в окно, – завопил тут же Алфрик, глядя на окно леди Энид.
Но она не выглянула в окно. Из окна только слабо струился свет. Может быть, она уже спит?
Впрочем, надо было придумывать вторую строку.
И я сказал:
– Что? Что ты там бормочешь?
– Это вторая строка. Запоминай, Алфрик: Под музыку неба танцуют деревья. Или нет. Лучше так: Под музыку неба деревья танцуют. Запомнил?
– А чего тут не запомнить? – обиделся брат. – И потом, это у тебя про сад и луну получилось. А девушкам хочется, чтобы стихи были про них!
– Нет, ты не прав, Алфрик, – стал защищать я свое творчество. – В этой строчке – настроение. Вот представь: любящий видит свою возлюбленную…
Алфрик выслушал меня, кивая головой, а потом громко крикнул:
Мы услышали: окно в комнате леди Энид приоткрылось, послышался чей-то сдержанный смех.
А я тотчас произнес еще две строчки:
– Что? Что? – переспросил меня брат.
– Ну что ты все время меня переспрашиваешь, Алфрик?! – зло ответил я. – Если не слышишь, прочисти уши. Или я кричать должен?! Это же не боевой приказ. Это лирические стихи. Серенада. Романс.
Послушно кивнув головой, Алфрик сказал негромко:
Ну что же, даже в исполнении Алфрика стихи звучали недурно. Весьма-весьма недурно.
– Стихи просто замечательные, – сказал я, – теперь бы тебе еще научиться читать их с чувством. А то ты не говоришь, а кукарекаешь!
Брат исподлобья посмотрел на меня.
Но тут из комнаты леди Энид снова послышался смех. Словно серебристый колокольчик зазвенел!
Да разве нам было хоть что-нибудь нужно больше?! О, как мы были счастливы. Оба!
И мы сами засмеялись в ответ.
Затем смех леди Энид смолк. Все стихло. Опять только тьма окружала нас.
Где-то прямо над нашей головой защелкал соловей.
И тут вдруг я увидел чью-то тень, подбирающуюся по стене к окну леди Энид.
Я хотел закричать, но сильная рука Алфрика тотчас зажала мне рот.
Мертвый соловей упал к моим ногам.
Словно парализованный, смотрел я, как страшная тень придвигается к окну моей принцессы… Потом мелькнула еще чья-то тень…
Я был не в силах ни пошевелиться, ни вскрикнуть.
Затем я услышал крик. Слабый-слабый крик. Крик ужаса! Оцепенение мое прошло. Я вырвался из рук брата. Но тут же в меня вцепились ветки деревьев. Но нет, вы не удержите меня! Я – рыцарь! И должен спасти свою даму! Я освободился от цепких ветвей и побежал к замку.
Почти тотчас Алфрик догнал меня. Схватив одной рукой меня за плечо, он вновь приставил мне к горлу нож. Это был уже не Алфрик Пасварден…
Две тени проскользнули мимо часовых у ворот – часовые их даже не заметили.
Крик ужаса, не умолкая, звучал в моих ушах.
Слабый крик, донесшийся до меня из окна леди Энид!
Я стоял один. Рядом не было никого.
– Алфрик! – крикнул я. – Алфрик!
Но мне никто не ответил. Я только услышал чьи-то удаляющиеся шаги.
Я стал обдумывать: что же произошло?
Проклятый Скорпион! Он ведь и впрямь всемогущ и вездесущ! Я влез на дерево, росшее у стены замка, и заглянул в окно комнаты леди Энид.
На постели без чувств лежала Дени. Где сейчас леди Энид? – одни боги ведают. Да может быть, и они не ведают…
Спрыгнув на землю, я со всех ног помчался к самой высокой башне замка и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на верхнюю площадку.
В красном свете Лунитари я еще успел различить убегающие от замка тени.
Бежали они в сторону ущелья Тротал.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
ГНЕЗДО СКОРПИОНА
Два и девять – это знак совы.
Ведает весь путь лишь старец зрячий.
А моряк блуждает в темноте
По земле, что будет сожжена.
Посмотри иль вверх, иль оглянись назад —
Всюду, всюду полыхает пламя.
Глава 16
Дени о том, что случилось, смогла рассказать совсем немного.
Они были в комнате вдвоем – она и Энид. Они выбирали платье для свадьбы. Энид хотела надеть платье, как она сказала,»под стать жениху», и все никак не могла найти такого платья.
И тут в комнате вдруг появилось это облако. Черное облако… Нет, это было не облако. И не дым… Нет, никак не подобрать подходящего слова.
Они с Энид словно окаменели. Душа от ужаса ушла в пятки.
– Сразу же в камине погас огонь, – сказала Дени. – И Энид решила его заново разжечь. Я пыталась ее отговорить от этого, но напрасно. Да, она, как всегда, меня не послушалась. Взяла кочергу и пошла к камину. И вдруг словно бы какой-то вихрь поднял в камине золу. Платье Энид в одно мгновение стало черным. А вихрь закрутил ее. Все сильнее и сильнее. Энид схватилась за сердце. И закричала. О, этот ужасный крик до сих пор звучит в моих ушах!… Внезапно в комнате стало совершенно темно. Просто непроглядная темнота – я даже рук своих увидеть не могла. И не могла пошевелиться. Я только чувствовала ее боль. Я не знаю, сколько все это длилось – может быть, одно мгновение, может быть, целую вечность. Последнее, что я помню – крик Энид откуда-то издалека. Из невероятной дали… Мне показалось: я умираю. И… и я лишилась чувств…
Я стоял около гардероба, где кузины выбирали свадебное платье. Мне казалось, и я, как Дени, чувствую боль леди Энид. Перед моими глазами вновь возникла скользящая по стене черная тень.
В комнате были сэр Робер и сэр Баярд, а также мой брат Бригельм и рыцари – сэр Рамиро и сэр Леонгард.
Алфрика не было. Его не нашли ни в замке, ни возле замка.
Когда Дени закончила свой рассказ, все молча переглянулись. Лица у всех были печальны. А лицо сэра Робера было глубоко скорбным. Он походил на мертвеца. Чувствовалось: ему не хватает воздуха. Глаза его смотрели – и ничего не видели. Так смотрит зимнее солнце на землю сквозь густой снег. Однако, он первым прервал затянувшееся молчание: