Показались сапоги первого мужчины, серые от пыли. Поверх них хлопали полы голубой накидки с белыми полосами, заляпанные грязью и украшенные мелкими красными птичками. На мгновение, завидев герб, Роберт решил, что это сам Пемброк, но потом, когда из-за поворота появилось жесткое, угловатое лицо, он сообразил, что это его сын.
Завидев Брюса, Эймер де Валанс замер на месте. Подбородок его покрывала темная щетина, а на скуле красовалась рваная рана, недавно заштопанная лекарем. За ним шел оруженосец с мешком, переброшенным через плечо, и грудой перепачканной кровью одежды в руках. На накидке Эймера тоже виднелась кровь, пятна ее скрывали красных птичек.
— Мне сказали, что это наши покои, — резко бросил Эймер, глядя на своего оруженосца.
— Правильно, сэр, — ответил тот, неуверенно глядя на Роберта.
Несколькими ступенями выше в стене находилась ниша с прорубленной в ней бойницей, выходившей на реку. Роберт поднялся и отступил в нее.
— Ступайте, — сказал он, не сводя взгляда с рыцаря.
Эймер помедлил еще мгновение, а потом стал спускаться, оставляя за собой кисловатый запах крови. Оруженосец поспешил следом. Роберт же, не оглядываясь, продолжил путь наверх и не остановился, пока не вышел на парапет, где ледяной ветер холодом обжег его разгоряченное лицо.
Вернувшись к себе в комнату, Роберт вымыл руки в тазу, стоявшем у окна. Он наклонился, чтобы умыться, а потом, опершись руками о деревянный подоконник, принялся бездумно смотреть на зубчатую крепостную стену.
Уже почти совсем стемнело, и низкие тучи цеплялись за башенки замка. Комната, в которой из мебели лежал только набитый соломой тюфяк, была погружена во мрак, если не считать круга света от единственной свечи. С нижнего этажа до Роберта доносились голоса брата и его людей — они собирались ужинать. В щели между досками пола снизу пробивался свет очага. Эдвард рассказывал какую-то историю, и временами его голос заглушали взрывы смеха. Как правило, Роберт присоединялся к ним, но сегодня у него не было настроения для веселья.
Раздался стук в дверь. Распахнув ее, Роберт обнаружил на пороге Хэмфри, лицо которого озарял тусклый свет свечи. Он не улыбался.
— Что случилось? — спросил Роберт, глядя на мрачное лицо Друга. Он решил, что лазутчики наконец-то доставили сведения о неприятеле.
— Возьми свой меч.
Казалось, его слова подтверждают подозрения Роберта, но было в суровой строгости Хэмфри нечто такое, что заставило его усомниться в справедливости своих предположений.
— Лазутчики выследили неприятеля? — поинтересовался он, застегивая пояс, на котором висел меч в ножнах. — Или нас атакуют?
Когда Роберт потянулся за дублетом, Хэмфри жестом остановил его.
— Он тебе не понадобится, — невыразительным голосом заметил рыцарь, — возьми только меч. — С этими словами он шагнул в коридор, явно ожидая, что Роберт последует за ним.
Немного помедлив, Роберт вышел из комнаты вслед за другом.
— Что случилось, Хэмфри?
Тот не ответил, молча поднявшись по ступенькам к двери, которая вывела их на крепостную стену.
Роберт поежился, ощутив дуновение пронзительного холодного ветра. На нем были лишь черные облегающие штаны и белая льняная рубашка с открытым воротом. Морозная сырость оседала на его лице. Когда Хэмфри зашагал к северо-восточным башням, Роберт стал осматриваться по сторонам, ища признаки нападения, но в замке было тихо и во дворе горели факелы, освещая мерно расхаживающих стражников. Внизу, за стенами замка, улочки Конви были погружены в темноту. Выждав еще несколько мгновений и видя, что Хэмфри не намерен останавливаться, Роберт решил, что с него довольно.
Хэмфри обернулся к нему, поняв, что Роберт остановился.
— Идем.
— Только после того, как ты объяснишь мне, куда мы направляемся. У тебя с собой даже нет меча.
Окаменевшее лицо Хэмфри исказилось от гнева. Он буквально подскочил к Роберту и взглянул ему прямо в глаза.