С мечом в руке Эймер двигался стремительно и яростно. Роберту еще никогда не доводилось видеть, как он сражается пешим. Развитые мышцы и широкие плечи придавали его ударам сокрушительную силу. Казалось, де Валанс более ничего не боится, потому как он атаковал Роберта со всех сторон, орудуя тяжеленным мечом, как опытный дровосек топором, и отбивая встречные удары своим щитом. Боль в паху у Роберта почти прошла, но он чувствовал, что быстро устает под столь яростным натиском. Он нанес неверный удар, что позволило Эймеру просто отступить в сторону и ударить его в лицо эфесом своего меча. Роберт почувствовал, как у него хрустнула, ломаясь, носовая перегородка, а рот наполнился кровью. Ослепленный и захлебывающийся, он неверными шагами попятился назад. Слезящимися глазами он увидел, что Эймер довольно оскалился. Отчаяние вынуждало его слепо броситься вперед, но он заставил себя отступить за стол, сплевывая сквозь зубы кровь, чтобы выиграть время и прийти в себя.
— Трус! — злобно прошипел де Валанс, и улыбка его превратилась в зловещий оскал. — Ты не заслуживаешь этого щита, собака.
Вперившись взглядом в искаженное ненавистью лицо рыцаря, Роберт вдруг ощутил прилив ярости. Он качнулся вперед, толкнув стол на Эймера и сбив того с ног. Рыцарь приземлился на табуретку, которая разлетелась в щепы под его весом, и беспомощно простерся на каменном полу. Меч выпал у него из пальцев, а ремешок шлема лопнул от удара. Прежде чем рыцарь успел пошевелиться, Роберт обежал стол и навалился на него сверху, став коленями ему на живот. Отшвырнув в сторону собственный клинок, он обеими руками сорвал с де Валанса шлем. Эймер, оглушенный падением, попытался оказать сопротивление, но Роберт ударил его в лицо. Латная рукавица рассекла Эймеру губу и выбила два передних зуба. Брюс ударил ненавистное лицо еще раз, и еще, превращая его в сплошной синяк и сломав Эймеру сначала нос, а потом и челюсть.
Когда Роберт, мокрый от пота и задыхающийся, занес кулак для пятого удара, снаружи раздался топот копыт и послышались крики. Он придержал руку, услышав собственное имя. Это были его люди. При звуках голоса своего брата Роберт опустил окровавленный кулак.
— Сюда! — прохрипел он, отталкиваясь от Эймера. Наклонившись, чтобы поднять меч, и чувствуя, как яростно шумит в висках кровь, он приостановился на мгновение, глядя сверху вниз на Эймера, который слабо стонал сквозь выбитые зубы. Меч задрожал в его руке, и нестерпимое желание покончить с врагом одним ударом охватило его. — В следующий раз я убью тебя.
Оставив Эймера без чувств валяться на захламленном полу кухни, Роберт, пошатываясь, нетвердой походкой вышел на дневной свет, затянутый дымом пожаров.
Англичане разбили лагерь на покрытом снегом склоне холма над Лланваесом. Внизу, в руинах, до сих пор полыхало зарево пожаров, которые никто не тушил, и в серых сумерках огонь казался особенно зловещим. Всех, кто уцелел в кровавой битве, рыцари согнали в кучу. Они представляли собой жалкое зрелище; дети плакали, мужчины и женщины стояли с побледневшими лицами, многие были ранены.
Роберт держался поодаль, все тело у него ныло, сломанный нос пульсировал болью. Рыцари постарше шумно радовались, довольные тем, как быстро они захватили город и покончили с мятежниками. Молодежь вела себя намного тише, многие попросту растерялись, вкусив первой крови, которой они так жаждали. Среди них был и Эймер с безобразно распухшим лицом и выбитыми передними зубами. Роберт мельком услышал, как рыцарь рассказывал Хэмфри душещипательную историю о том, как его подстерегли в засаде сразу трое повстанцев. Он сомневался, что хоть одна живая душа когда-либо узнает от Эймера правду о том, что произошло.
Пока Роберт наблюдал за происходящим, привели Мадога ап Льюэллина, раненого, но живого, и поставили перед ожидающими рыцарями и уцелевшими горожанами. Руки у него были связаны за спиной, но он шел с гордо поднятой головой между двух рыцарей, конвоировавших его. Золотой обруч, который он носил в бою, оставался у него на голове, помятый еще сильнее и забрызганный кровью. Мадога привели к Эдуарду, высокая фигура которого выделялась на фоне тусклого неба, а полы ярко-красной накидки безжалостно трепал ветер. За спиной короля развевались два флага. На его штандарте был изображен королевский герб Англии, а на втором дышал огнем выцветший золотой дракон. По кивку короля клирик в черной сутане подошел к Мадогу, чтобы снять у него с головы золотой обруч. Уэльский мятежник выплюнул несколько яростных фраз, но рыцари держали его крепко и он не смог помешать клирику забрать у него корону Артура и передать ее английскому королю.