Роберт ничего не сказал, а лишь молча протянул руку одному из рыцарей, который раздавал щиты.
Когда тот подошел к нему и протянул Роберту щит с драконом, Хэмфри повернулся к остальным.
— Мы должны проделать это быстро. Сэр Роберт Клиффорд и сэр Генри Перси помогут мне вынести камень из церкви аббатства. Как только мы погрузим его в повозку, то сразу же уезжаем. Не поднимайте свое оружие ни на кого, пока на вас не нападут, — добавил он. Взгляд его скользнул по Эймеру де Валансу, который скривился в ответ и положил ладонь на рукоять своего меча.
Рыцари дружно поднялись в седла. Выехав из-за деревьев, они выстроились на дороге в боевой порядок и направились в аббатство Скоун. Роберт ехал впереди рядом с Хэмфри. Щит оттягивал ему руку, а из груди яростно рвалось наружу так и не успокоившееся сердце.
Свернув на узкую тропинку, которая по мосту привела их на другой берег речушки, они подъехали к аббатству, строения которого неясными очертаниями вздымались перед ними в сумерках. За деревьями, окружавшими аббатство, были видны дымки — там находился королевский город Скоун. Прибежище монахов не было обнесено стенами, и рыцари открыто въехали внутрь. Вокруг было тихо. Лишь в окнах невысокой постройки был виден свет факела; скорее всего, это была монастырская трапезная. Вдалеке Роберт разглядел деревья, выстроившиеся в круг на вершине холма Мут-Хилл. Он вспомнил, как дед стоял там рядом с ним в сгущающихся сумерках. Он вспомнил плиту, на которую опускали камень, и невероятное ощущение торжественности происходящего.
Хэмфри натянул поводья, останавливая лошадь, и остальные последовали его примеру. При звуках собственного имени Роберт понял, что рыцарь просит его показать, где находится церковь аббатства. Последний раз он был здесь несколько лет назад, шагая вслед за дедом по двору, но дорогу до сих пор не забыл. Дав шпоры Хантеру, он повел рыцарей мимо жилых помещений и садов к тому месту, где в розоватом полумраке возвышалась церковь. Они миновали несколько фигур, которые смотрели им вслед, пока они не скрылись в темноте. Какой-то человек в монашеской рясе закричал в тревоге, желая узнать, кто они такие, но рыцари промчались мимо, оставив его крик без ответа. Хэмфри обогнал Роберта, галопом приближаясь к церкви. У себя за спиной Роберт слышал хлопанье дверей и возбужденные голоса — топот копыт заставил монахов всполошиться. Где-то залаяли собаки. Времени у них оставалось все меньше.
Рыцари осадили коней у входа в церковь, и колеса повозки подняли тучу пыли. Воины спешились, и кое-кто даже потянул из ножен мечи, спеша к церкви. По команде Хэмфри несколько человек остались у дверей, а сам он, Перси и Клиффорд вошли внутрь. В церкви стоял запах благовоний и расплавленного воска. Оконные стекла тускло отражали отблески свечей. Роберт последовал за ними, накинув на голову капюшон, чтобы скрыть лицо. Он был рад тому, что на нем простая одежда. Здесь и сейчас красный шеврон Каррика выглядел бы клеймом предателя.
Передав свой щит с драконом Ральфу, Хэмфри зашагал по проходу, под строгими взглядами ангелов, смотревших на них с пилонов, направляясь к алтарю, перед которым на расшитой золотом ткани покоился камень, источавший бледное сияние. Перед внутренним взором Роберта вдруг встал отец, почти бегущий по тому же самому проходу, и нестройный протестующий хор шотландских магнатов у него за спиной. Он вспомнил о том, как яростно стремился заполучить этот приз его отец; древний камень, в котором нашли воплощение мечты и амбиции всей его жизни. Какая жестокая судьба, наконец, привела его, Брюса, сюда, но не для того, чтобы сесть на этот камень, а чтобы украсть его для чужеземца?
Генри Перси и Роберт Клиффорд последовали за Перси. Втроем они приподняли камень, Перси и Клиффорд ухватились за железные кольца по бокам, а Хэмфри поддерживал его снизу. Спотыкаясь под тяжестью камня, они медленно двинулись по проходу обратно. Снаружи доносились крики, и Роберт понял, что они становятся ближе. Рыцари, оставшиеся охранять вход в церковь, закричали Хэмфри, чтобы он поторапливался. Когда Перси и Клиффорд подошли к нему, Роберт вытащил из ножен свой меч. Он не сводил взгляда с камня, который они несли и светлая поверхность которого переливалась в пламени свечей. Но к дверям часовни уже бежала толпа с факелами в руках. Большинство были монахами, но несколько человек походили на слуг или крестьян. У этих в руках были ножи и пики. Один человек вооружился топором.