Она улыбнулась.
— Я не хотела пугать тебя. — Когда он вытер лицо ладонью, она подошла к нему вплотную. — Давай я. — Подобрав рукав платья, она осторожно стерла капли воды у него со лба.
У винно-красного платья были широкие складчатые рукава. Она носила его с тех пор, как пять дней тому встретила Роберта у ворот замка Тернберри. Платье с пояском из серебряных колец не постыдилась бы надеть и графиня, если бы корсаж не был столь тесен для ее полной груди. Роберта внезапно охватило раздражение. Он поймал ее за запястье и спросил:
— Зачем ты надела его?
Глаза ее расширились, когда она уловила недовольство в его голосе:
— Разве оно тебе не нравится?
— Мне не нравится, как смотрят на тебя другие мужчины.
Катарина рассмеялась и погладила его по щеке.
— В таком случае, я больше не стану его надевать.
Роберт взял ее за руку, сплетя свои ледяные от воды пальцы с ее пальцами.
— Можешь носить его, сколько хочешь. — Он вздохнул. — Я просто очень устал. — Из-за деревьев доносились голоса его людей. Голова у Роберта раскалывалась от боли, вода холодила щеки.
Катарина обняла его за шею и прильнула к нему всем телом.
— Я принадлежу только тебе, любовь моя.
— Катарина, — предостерегающе пробормотал он.
Женщина оглянулась через плечо.
— Они нас не увидят. — Она устремила на него кокетливый взгляд, привстав на цыпочки и едва каясь его губ своими. — Ты похож на раннего медведя, — прошептала она, поддразнивая его. — Такой раздражительный. — Катарина поцеловала его в губы и улыбнулась. — И еще тебе не помешает побриться.
Роберт крепко поцеловал ее, прижав к стволу дерева. Она вновь обхватила его за шею и жарко ответила на поцелуй.
У них за спиной кто-то многозначительно и громко прочистил горло, и Роберт отпрянул от Катарины. Оглянувшись, он увидел приближающегося Александра.
Катарина перебросила гриву волос через плечо.
— Сэр Александр! Какое счастье, что у Роберта есть кому прикрыть спину. — Она рассмеялась деланным смехом. — В самом деле, кажется, куда бы он ни пошел, вы тут как тут. Смотрите и наблюдаете.
— Лес таит в себе много опасностей, — невозмутимо отозвался Александр, глядя ей прямо в глаза.
Катарина первой отвела взгляд.
— Я займусь твоей дочерью, Роберт. — Приподняв юбки, она зашагала по высокой траве.
Александр подождал, пока она не скроется из виду.
— Нам нужно поговорить.
Роберт шумно выдохнул:
— Я уже говорил вам. Это вас не касается.
— Я имел в виду лагерь. И то, что мы идем в пасть льву. — Александр помолчал. — Но, откровенно говоря, друг мой, без разговора о ней тоже не обойтись. Вы еще никому не говорили о своих планах, за исключением приближенных, что я полагаю вполне разумным, но рано или поздно вам придется встать перед дворянами королевства и заявить о своих претензиях на трон. Разве можно ожидать, что вельможи всерьез воспримут ваши притязания, когда вы сами демонстрируете прямо противоположное отношение?
— Вы полагаете, что я шучу? После всего, что я сделал за последние месяцы, и того, что вы помогли мне достичь? Я рискую собственной жизнью и жизнями членов моей семьи, чтобы заявить о своих правах!
— Катарина станет вашей женой? Вашей королевой?
Роберт отвернулся.
— Разумеется, нет.
— В таком случае, не делайте из служанки супругу. — Александр обошел его кругом, заставляя Роберта взглянуть ему в лицо. — Остальные не говорят вам об этом, но ведь все видят, что она возомнила о себе намного больше, чем следует. Из служанки она хитростью и обманом превратилась в леди, а вы во всем потакаете ей.
Роберт подошел к краю воды и стал всматриваться в зеленую стену деревьев на другом берегу. Когда они направлялись в Дугласдейл, Катарина была для него всего лишь развлечением; сосудом, в который он изливал свои сомнения. Он просыпался по утрам, с головой погружаясь в ежедневные заботы и тревоги. По ночам он сбрасывал в нее свое разочарование и раздражение. Он всегда знал, что после кончины Изабеллы ему когда-нибудь придется найти себе новую жену, женщину с положением, которая сможет родить ему сына. Он знал это, но упорно гнал от себя мысли об этом, несмотря на то, что отсрочка грозила осложнениями. Он говорил себе, что у него попросту нет для этого времени; что у него есть более важные дела, которыми следует заняться в первую очередь. Это было правдой, но не всей. Причина, по которой он откладывал поиск подходящей супруги, заключалась в том, что Катарина перестала быть для него просто развлечением. Она стала единственной постоянной величиной в его быстро меняющейся жизни. Она редко просила его о чем-нибудь и, когда она была с ним, желала только одного — доставить ему удовольствие.