Роберт упрямо втыкал клюку во влажную землю, с каждым шагом все дальше углубляясь в неприветливый лес. Он чувствовал себя глупо оттого, что решил воспользоваться палкой как предлогом, чтобы вернуться, но ничего более умного придумать не смог. Хотя размышлял о том, что случилось, все прошедшие недели.
Важность побед, одержанных при захвате замков Вигтаун, Дамфриз и Бьюитл, поблекла перед быстро распространившимся по всему королевству известием о том, что королева беременна. Роберта не пригласили ни на один совет, состоявшийся после возврата с войны, но, судя по долетавшим до него обрывкам разговоров, его дед решил уйти из Галлоуэя, оставив в каждом замке небольшой гарнизон до тех пор, пока королева не родит и амбиции Комина и Баллиола не угаснут. Решение оставить завоеванные земли привело его отца в ярость, и, когда Брюс вернулся со своими рыцарями в Аннандейл две недели тому, он почти не разговаривал с дедом и отношения между ними стали натянутыми. Но, несмотря на разлад в семье, Роберта занимали собственные мысли, и сегодня, впервые за все время сбора урожая, он смог улизнуть из замка незамеченным.
Деревья впереди поредели и расступились, и он увидел хижину под горой. Большие лужи образовались у корней гигантского дуба, листья которого переоделись в красно-коричневые и золотистые цвета. Последнее дыхание умирающего лета. Свиньи сгрудились в углу своего загона, прячась от непогоды под свесом крыши. К ним присоединились три прекрасные рыжие телки. Раздумывая о том, откуда у пожилой женщины взялись деньги на покупку столь славных животных, Роберт стал спускаться по скользкому откосу, время от времени опираясь на клюку, чтобы не упасть.
Когда он подошел к дверям, его встретил яростный лай. Из-за угла дома, с рычанием и оскалив зубы, вывернулась пара черных псов. Подавив нестерпимое желание броситься прочь, Роберт остался на месте. Гончие замедлили бег и припали к земле, опустив морды. Роберт протянул к ним свободную руку открытой ладонью вверх, как делал с охотничьими собаками деда. С кончика носа у него то и дело срывались дождевые капли. Та псина, что была крупнее, с ворчанием приблизилась. Задрав морду, она ткнулась носом в его раскрытую ладонь. Роберт даже рассмеялся от облегчения, когда ее розовый и влажный язык облизал ему руку. Дверь хижины распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и на пороге появилась старуха. Собаки припустили по лужам обратно к ней.
— Я же говорила, чтобы ты больше не приходил сюда. — Голос ее, заглушивший шум дождя, прозвучал громко и властно.
Роберт шагнул вперед, протягивая ей палку.
— Я хотел вернуть вот это. — Не успели слова сорваться у него с губ, как он сам понял, сколь жалкой и нелепой ложью они прозвучали. Презрительная усмешка, скользнувшая по лицу пожилой женщины, подтвердила его догадку. Когда она повернулась, чтобы закрыть дверь, он поспешно добавил: — И повидать Бригитту.
Женщина приостановилась, и на лице ее досада соединилась с насмешливым весельем. И то, и другое раздражало его.
— Она ушла, мальчик.
— Ушла?
— В Эйршир. Приглянулась кузнецу. — Эффрейг кивнула на палку. — Прислони ее к стене, — сказала она, закрывая дверь.
Роберт уставился на дряхлую деревянную преграду. В груди у него поднималась волна гнева, подогреваемая унижением и разочарованием. Вплоть до последнего момента он не осознавал, что его последние слова были правдой: ему хотелось еще раз повидаться со странной девчонкой. Сжав руку в кулак, он забарабанил в дверь. Та отворилась.
— Почему ты позволила ей уйти?
На губах женщины расцвела жестокая улыбка.
— Если бы я знала о том, что ею заинтересуется наследник графа, то, конечно же, согласилась бы подождать. Быть может, я сумела бы выручить за девчонку нечто большее, чем три коровы!
Роберт почувствовал глубокое отвращение, когда губы старухи раздвинулись в улыбке, обнажая желтые зубы. Швырнув палку на землю, он развернулся, чтобы уйти. Но вдруг, ощутив в себе неожиданную силу, резко развернулся.