Раскладные столы были сплошь заставлены глазурованными кувшинами, кубками и серебряными плоскими чашами с водой, в которой плавали лепестки роз, дабы гости могли ополоснуть руки. Когда лорды и леди расселись по местам, слуги стали вносить подносы с жареными лебедями, кожица которых лопалась от жара. На столы подали маринованную семгу из Ирландии, украшенную дольками сладких лимонов из Испании, миски желтого топленого масла, кислый сыр из Бри и сушеный инжир. После того как все успокоились, епископ Бек призвал собравшихся прочесть благодарственную молитву. Королевский дегустатор попробовал блюда в верхней части стола, проверяя, нет ли в них яда, и слуги начали разливать вино.
— Это вы — сэр Роберт Брюс?
Роберт поднял глаза на худощавого, хорошо одетого мужчину, сидящего напротив. Тот повысил голос, обращаясь к нему, чтобы быть услышанным сквозь стук ножей и звон кубков. Юноша утвердительно наклонил голову в ответ.
Мужчина, подавшись вперед, чтобы отрезать ломоть от лежащей между ними головки сыра, не представился. Вместо этого он обратился к дородной женщине, сидевшей рядом с ним в чересчур облегающем платье, сквозь завязки которого наружу выпирала плоть.
— Из Шотландии.
— В самом деле, сэр? — Женщина уставилась на Роберта. — Дикие места, как мне говорили. — Она деланно содрогнулась. — Бедные, пустынные земли, где свирепствуют холода и бесконечные дожди.
Прежде чем Роберт успел ответить, Эдвард серьезно кивнул в знак согласия:
— Так и есть, мадам. Холода стоят такие, что мы купаемся всего три дня в июне, когда успевает растаять лед, сковывающий наши озера остальное время года.
Худощавый мужчина скептически нахмурился, разрезая сыр на мелкие дольки.
Женщина же потрясенно качала головой:
— Должно быть, здесь, в Англии, вы отдыхаете и телом, и душой.
Эдвард широко улыбнулся:
— Что ж, во всяком случае, от меня больше не смердит, как от свиньи.
Женщина нервно заерзала на месте и с преувеличенным вниманием принялась ковыряться в куске говядины, истекающем соком у нее на тарелке. Мужчина отвернулся, поджав губы.
Роберт наклонился к брату, когда парочка напротив завязала разговор с кем-то еще.
— Ты вряд ли обзаведешься друзьями, если будешь продолжать в том же духе.
Улыбка Эдварда увяла.
— Ты сам слышал, как они отзываются о нашем королевстве. Единственная разница заключается в том, что они считают нас цивилизованными дикарями, в отличие от жителей Уэльса или Ирландии.
— Разве можно винить их за то, что они считают недостойным своего внимания все, что уступает здешней роскоши? — Роберт поднял со стола кубок и жестом обвел переполненную огромную залу. — Только не говори мне, что она оставила тебя равнодушным.
— Да, здесь все производит грандиозное впечатление, но это не значит, что мне нравится, когда со мной обращаются, как с неотесанным деревенщиной. — Эдвард прищурился, с вызовом глядя на брата. — Король даже не принял тебя, братец. А ведь мы провели здесь уже неделю. Тебя следовало бы поприветствовать как уважаемого и почетного гостя.
— Сомневаюсь, что у короля была возможность поговорить со многими из здесь присутствующих, — возразил Роберт, задетый за живое словами брата, в которых была правда. Конечно, он мог радоваться тому, что ему не пришлось немедленно увидеться с королем, но затянувшаяся пауза походила на неуважение, переходящее в оскорбление. Он не сможет оправдать ожидания деда и упрочить положение Брюсов в Англии, если король отказывается принять его. — Думаю, что положение дел во Франции занимает все его время.
— Во Франции?
Чей-то хриплый голос заставил Роберта поднять голову, и он увидел пожилого мужчину в парчовой мантии, схваченной у морщинистого горла застежкой с бриллиантом.
— Выходит, даже наши дальние шотландские соседи знают о наших проблемах?
Роберт и впрямь слышал о сражении, которое состоялось прошлым летом и стало причиной затянувшегося конфликта. Французский флот атаковал несколько торговых судов с экипажами из английских и гасконских моряков у побережья Бретани, явно не имея на то никаких веских причин, но из последующей битвы победителями вышли именно англичане, захватив три корабля, а остальные обратив в бегство. Прежде чем он успел объяснить, что провел в Англии уже целый год, пожилой господин продолжал разглагольствовать.