— Ишь ты! — произнёс с оттенком изумления князь Александр, — А в какой же это ты битве кровь свою пролил, а?
Мальчуган опустил голову: грозный хозяин стоял тут, рядом, и всё мог услышать. Гринька молчал. Слёзы стали наполнять ему глаза.
— Ну, это, брат, никуда не годится! — голосом, дрогнувшим от жалости, проговорил Александр Ярославич, — Воину плакать? В битве мало ли что может случиться!
— Ударили меня, — пробормотал еле слышно Гринька.
— Так… Ну а ты телёнок, что ли? И ты бы его ударил!
В ответ на эти слова князя Гринька только отрицательно потряс головой и ничего, ничего не сказал.
Князь всё понял и так. Да и слышал он, как Чернобай орал на мальчика.
— Вот оно что… — молвил Александр и с суровым презрением покосился на Чернобая. Затем вновь обратился к Гриньке: — Ну, вот что, Григорий: ты на коне ездить любишь?
— Люблю.
— А воевать любишь?
— Тоже люблю.
— А умеешь?
— Умею… — И лицо у мальчугана повеселело. Он вынул из носа лопухи и отшвырнул их. — Прошло, не каплет! — бодрым голосом сказал он.
— Это хорошо, — сказал Невский. — Только знаешь: кто воевать любит да умеет, так тот уж так ладит, чтобы не у него из носу кровь, а у кого другого!
Мальчик покраснел.
— Да ведь он хозяин… — смущённо и угрюмо отвечал он.
— Вот то-то и беда, что хозяин! — сказал Александр, — Доброму ты здесь ничему не научишься… А ко мне пойдёшь, Настасьин? — вдруг добродушно-грозным голосом спросил он.
— К тебе пойду! — не задумавшись, ответил Гринька.
Невский удивился.
— Да ты что же, знаешь меня? — спросил он.
— Знаю.
— Ну, а кто я?
Лицо мальчугана расплылось в лукаво-блаженной улыбке.
— Ты, Невшкой, — по-детски шепелявя, произнёс он.
Ярославич расхохотался.
— Ах ты, опёнок! — воскликнул он, довольный ответом мальчугана. И вдруг решительно приказал: — А ну садись!
Вздрогнув от внезапности, Гринька спросил растерянно:
— Куда… садись?
— Куда? Да на коня, за седло… А ну, дай помогу!
И Александр Ярославич протянул было вниз левую руку. Однако опоздал. Быстрее, чем белка на ствол ели, Настасьин, слегка лишь придержавшись за голенище княжеского сапога, мигом вскарабкался на вороного и уселся верхом позади седельной луки.
— Держись за плащ! — приказал ему Невский, — Удержишься?
Но у того уж голосишко перехватило, и он смог только мотнуть головой.
Невский почувствовал, как в его спину колотится маленькое сердце.
Александр тронул коня.
Когда уже прогремел под копытами мост, когда уже всадник был далеко, Чернобай, всё ещё стоявший с запрокинутой головой, распрямился и с неистовой злобой глянул вслед Александру.
— Ужо сочтёмся, князь! — с угрозой прогудел он. — Погоди, Олександр Ярославич, скоро доведёт бог и твоей крови княжеской повыцедить!..
Глава вторая
Великий князь Владимирский Андрей Ярославич, родной брат Невского, моложе его двумя годами, стоял на солнышке посреди огромного благоустроенного псарного двора, окружённый свитою, псарями и сокольничими.
Это был ещё молодой человек, не достигший и тридцати. Снеговой белизны сорочка с распахнутым на смуглой, крепкой груди воротом, заправленная под синие узорные шаровары, лёгкие, лимонного цвета сапожки — весь этот домашний наряд ещё больше молодил князя. От его тёмных вислых усиков, от резкого, тщательно выбритого подбородка веяло удалью и стремительностью.
Андрей Ярославич гневался. Перед ним смиренно, без шапки стоял старый ловчий, правитель всей княжей охоты.
— Обучать собаку надо голодную! — бешено кричал на него князь.
Старик ловчий даже и не пытался оправдываться:
— Преступился, княже, прости!
Но великий князь Владимирский сегодня что-то долго не унимался. По этому крику да по нетвёрдой походке Андрея Ярославича слуги и псари уже знали, что князь, опохмеляясь утром после вчерашней попойки, опять хватил лишнего.
Безмолвно ступала за князем свита: двое нарядных мальчиков, так называемые меченоши, и пять-шесть знатнейших бояр, по возрасту ещё молодых, но которых князь приблизил к себе единственно за то, что они хорошо знали соколиную и псовую охоту.
За это горожане владимирские открыто, на площадях, порицали великого князя.
«Нет, — говорили они, — хотя и родной брат он князю Невскому, а, выходит, далеко не родня! Видно, хоть два яблока и с одной яблони упадут, а далеко друг от дружки откатываются!.. Александр Ярославич — тот о русской земле радеет, о нас, о бедном люде, помнит. А этому только бы пьянствовать, гортань свою тешить да с псами да с соколами по лесам рыскать. Мимоходный!» — так и горестно и насмешливо говорили в народе о великом князе Владимирском. И это прозвище — Мимоходный — утвердилось за ним.