Я бьюсь в его хватке, пытаюсь высвободиться, чтобы убежать, но он держит так крепко, что я не могу даже шевельнуться.
2
За неделю до этого
Зябко кутаюсь в накидку, отороченную мехом, здесь в горах всегда холодно из за ледяного ветра дующего с севера. От дыхания женщин стоящих рядом со мной, появляются облака пара, он подсвечивается ярким светом двух ночных братьев лун. Они сегодня, как нарочно сияют в безоблачном небе, словно два внимательных глаза самого бога.
Я ждала этого дня девять лет, жда ла и боялась, и вот этот день настал.
Когда мужчины говорят с древнейшим, женщины должны ждать снаружи, так заведено и никто не смеет нарушить это правило. Прислушиваюсь к звукам, что доносятся из пещеры, где сейчас проходит посвящение моего девятилетнего сына, и стараюсь не думать о плохом.
Великий древнейший может принять любое решение. Кори может понравиться ему, и тогда он начертает когтем его судьбу, обеспечив ему славу и высочайшее положение. Если же нет… Об этом я не желаю даже думать. Я слышала разные истории о том, чем могло кончиться первое посвещение для других детей.
Я знаю, что Кори чист сердцем и силен духом, а значит дракон изберет для него хорошую судьбу и благословит его унаследовать силу отца… Иначе и быть не может.
Однако, как бы я ни уговаривала себя, волнение никуда не уходит и лишь нарастает, волнами терзая мое материнское сердце.
Восемь жен князей востока терпеливо ждут, когда закончится церемония. Никто не говорит ни слова и только мать моего мужа леди Вейр, как старшая из женщин, шепчет просительное заклинание, низким грудным голосом. Сегодня каждый мужчина каждого поколения Эншентов услышит слова от вечного, не только малыш Кори. И для каждого это слово может полностью переменить судьбу, если вечный того пожелает.
Я же шепчу слова про себя, поскольку еще не заслужила в свои тридцать лет просить дракона о милости вслух.
Наконец, я с облегчением вижу, как Кори выходит из пещеры, а следом за ним идет его отец.
— Все прошло хорошо? — с тревогой спрашиваю я мужа, видя его хмурое лицо. Он бросает на меня странный взгляд синих глаз и прячет глаза.
— Отправляйтесь домой без меня, вас отвезут, — сухо говорит он, я останусь сегодня в священном месте. Мне нужно обдумать слова вечного.
Айзек закрепляет церемониальный меч за спиной, не обращая внимания на мой просящий взгляд.
— Корнелл прошел посвящение? Что сказал вечный?
Слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю понять, что говорю это вслух. Слышу шепоток женщин и громкое хмыканье матери Айзека.
— Ты задаешь слишком много вопросов, жена, твое любопытство сейчас неуместно, — бросает муж недовольно и отворачивается.
— Я сделал что-то не так, отец? — спрашивает растерянный Корнелл, глядя в спину отца умоляющими глазами.
— Это известно только тебе и древнейшему, — отвечает Айзек не поворачивааясь. — Все сказанное, только для тебя, все, что случится дальше — твоя судьба. Теперь ты больше не ребенок.
— Но он сказал…
— Ты забыл правила? — Айзек поворачивается к сыну и кладет мощную руку ему на плечо.
— Я помню, отец…
Мальчик едва сдерживает слезы.
— Все ведь будет хорошо? — в глазах Кори стоят слезы.
— Все будет так, как он сказал тебе.
— Но я не понял его слов…
— Ты поймешь.
Айзек отпускает сына и не говоря больше ни слова уходит в темноту. Я вижу его силуэт. Вижу, как он взбирается на гору, мощными руками хватаясь за каменные уступы. Двигается он проворно, словно горный леопард, цепляясь когтями за почти отвесную скалу. Я знаю, что там, высоко, на самой вершине одной из скал, его личное место силы.
В сердце закрадывается черная тень тревоги. Таких холодных глаз я никогда не видела у моего истинного.
3
Из пещеры, пригибаясь, выходит отец Айзека, старый дракон оглаживает густую белую бороду, скоьзит по мне взглядом.. Вереницей за ним следуют другие старейшины, только те, в чьих жилах течет драконья кровь, только те, кто достоин слушать речь вечного, живущего здесь. Только мужчины. Все они, кажется делают вид, что меня вовсе не существует. Женщины, одна за другой отходят от меня, и лишь Сюзанна Тайл улыбается мне и взглядом желает удачи, за что я ей очень благодарна. Мать же Айзека, как всегда даже не прощается.
— Отцу нужно побыть в одиночестве, ему сейчас так же сложно, как тебе, сынок, — говорю я сыну и беру его маленькую ладошку, пытаясь подбодрить.
Говоря это, я ловлю себя на мысли, что скорее пытаюсь успокоить этим себя, чем сына, взгляд которого теперь сосредоточен и непоколебим. Так похож на взгляд Айзека.