Я была уверена, что здесь до меня кто-то побывал, кто-то достаточно сильный, чтобы не бояться охотиться в этом месте, достаточно отчаянный.
Камни и обломки скал, земля под ногами отливали при свете дня ржаво-красным, сухо трещали на ветру ветви редких, низких кустов, сновали под ногами скорпионы, мелкие, шипастые ящерицы, у самого обрыва, в тени плоского обломка скалы сверкали бусинки глаз змеи.
Я прикрыла глаза, сосредоточилась, игнорируя боль, появившуюся в висках, окунулась в воспоминания.
И тени услужливо показали мне все то, что происходило у пересохшей реки несколько дней назад. И пусть картинка была нечеткой, пусть ей не хватало деталей, я все-таки смогла поймать за хвост то, что искала.
Она вышла из портала, соткалась из воздуха, как раз на том месте, с которого этой ночью я дразнила крокотт. Замерла над обрывом почти так же, как и я, почти так же разрезала себе ладонь.
Незнакомка в светлом платье, слишком тонком для ночного холода пустыни. Темные волосы, темные провалы глаз, слишком яркие губы. Тени смогли показать лишь общие черты, никаких деталей. Но я все равно смотрела, как завороженная, следя за каждым жестом.
Она двигалась странно: порывисто и дергано, как марионетка в руках неумелого кукловода, было в ее движениях что-то неправильное, что-то больное. Так же странно вели себя ее тени, словно она с трудом удерживала над ними контроль, словно они были сильнее, чем она могла выдержать. И убивала девушка нежить так же странно, с непонятным безразличием и спокойствием. Не было в незнакомке ярости, азарта, голода, присущего всем теневым, не было жажды. Как будто не было в ней зова теней, как будто она его совсем не слышала. А тени бесновались и бросались на нежить с яростью и остервенением, двигались настолько быстро, что за их движениями невозможно было уследить, просто смазанные пятна, длинные росчерки тумана то там, то здесь. Оторванные головы и распоротые тела, вырванные хребты, гнилые ребра, торчащие из боков, склизкие, грязно-зеленые сердца и пробитые черепа. Висело в воздухе густое облако пыли, такое плотное, что сквозь него с трудом пробивался лунный свет, трещали, крошась, камни, выли и скулили умирающие крокотты.
А я продолжала смотреть на спокойную девушку и на ее сошедшую с ума стихию и… картинка не складывалась. Слишком много ярости и боли, скрытой силы в тенях и слишком мало всего этого в теневой. Как будто тени были не ее…
- Ты видишь? – спросила я у Алистера, уверенная в том, что он тоже отпустил свою Дневную, что тоже всматривается в память этого места.
- Да.
- Это Шайнила?
- Думаю, да, - прозвучало задумчиво. И судя по этому ответу, «дознаватель» увидел в том, что показывали тени, явно что-то большее, чем смогла разглядеть я. Понять что-то большее, чем смогла понять я.
- Расскажи мне про нее, - попросила, возвращаясь к нормальному зрению, оглядывая пепел, который еще не успел унести ветер.
Алистер ничего не ответил, заставив обернуться. Он шел к обрыву у того самого камня, под которым еще несколько лучей назад отдыхала от дневной жары змея, остановился у края, отпустил теней.
Они скользнули вниз стремительно и резко, как вода, сорвавшаяся вниз, все пять. Алистер заглянул вниз.
- Как много здесь тварей? – спросил он, все еще пребывая где-то в своих мыслях.
- Сотни, тысячи, - пожала я плечами. – Никто не считал. Василиски полагают, что крокотты, я имею в виду нормальные, живые крокотты, приходят сюда умирать со всей пустыни, что это место притягивает их, как кладбище.
- У тебя другое мнение? Ты некромант, Катарин, - прозвучало не как обвинение, скорее, как констатация факта, без каких-либо эмоций. Но я поняла, к чему он ведет. Его интересовало, пробовала ли я пробиться к нежити, были ли здесь провалы и разрывы, пыталась ли я их почувствовать.
- Темная некромантия в Шхассаде запрещена, впрочем, как и почти везде, - пожала я плечами. – Но да, у меня другое мнение. Крокотты здесь кормятся. На дне ущелья много источников силы, таких же, какой был на месте портала.
- Если Альяр ничего с этим не сделает в ближайшее время, твари начнут нападать на Сарраш все чаще, подбираться все ближе.
- Знаю, - кивнула. – Я говорила об этом, Альяр… ищет выход, - на самом деле, про вопрос просто предпочли забыть. Василиск не считал угрозу достаточно серьезной.
- Почему не обратился к нам? – скрипнула под высокими сапогами сухая земля, теневой повернулся ко мне так резко, что я на долю вдоха испугалась, что он свалится в пропасть.