Хорошо. Мне почти хорошо, и я улыбаюсь сегодня тоже искренне, а не через силу, наслаждаюсь вечером. Мне свободно.
А он все еще стоит в дальнем конце, смотрит на меня, следит, будто ожидает удара. Я вижу на лице лорда-наместника удивление. Никто другой бы не заметил, но я вижу. Читаю в жестах, глазах, уголках губ, в том, как бьется пульс на его шее. Немного быстрее, чем обычно. В том, как чуть сильнее колеблются тени справа от лорда.
Он не ожидал меня сегодня увидеть. Он не ожидал увидеть меня такой.
- Анна, - перехватывает меня у лестницы Дакар, взгляд наполнен грустью. И мне приходится повернуть голову в сторону теневого, отпустить свое наваждение на время. Я знаю, откуда и почему у ректора этот взгляд. Но только улыбаюсь в ответ. Теневой выглядит как обычно – в мантии и синей рубашке, обычных брюках. По нему не скажешь, что мужчина пришел на праздник.
- Добрый вечер, Дакар.
Он подхватывает с подноса слуги пару бокалов, передает один из них мне и предлагает собственный локоть. Между нами молчание, мы оба все прекрасно понимаем.
- Это неизбежно? – спрашиваю с надеждой, но не могу перестать улыбаться, мне все еще не верится. Возможно, это истерика, возможно, эйфория. Я не знаю точно, впервые не хочу разбираться, слишком устала.
- Анна, - с укором качает ректор головой, продолжая держать локоть чуть приподнятым. И я вздыхаю, кладу руку и делаю глоток из бокала. Вино сладкое, но не приторное, в букете слива и что-то еще, кажется, что-то немного соленое.
Мы обходим зал, льется легкая музыка, совсем-совсем невесомая, как вода в спокойной реке, как пламя свечи в комнате – ровное, мягкое, двигаются пары в танце.
Дакар молчит, не торопится спрашивать. Мы с кем-то здороваемся, кому-то киваем. От ректора пахнет как всегда терпкой жимолостью, брусничными листьями. Рядом с ним спокойно, впрочем, как и всегда.
Теневой выводит меня на балкон, прихватив еще два бокала вместо тех, что уже успели опустеть. Я не заметила, как выпила первый, но меня мучала жажда и почему бы и не да? К тому же во дворце сегодня слишком много народу и даже несмотря на распахнутые окна душно. А вот на балконе хорошо, легкий ветерок охлаждает щеки, раскачивает кроны деревьев в саду, музыка их листьев сливается со звуками в зале, город готовится засыпать. Вот только луна этой ночью слишком яркая, горит в небе, как огромный светляк и уж точно не прочит спокойные сны. В Шхассаде верят, что именно луна дарит нам сны. Чем она больше и ярче, тем ярче и длиннее сновидения. Красивая сказка.
Я опираюсь о перила, поворачиваясь спиной к залу, ставлю рядом с собой бокал, всматриваясь в тени в саду. Этот сад видел сегодня слишком много: скачки, соревнования в стрельбе из лука, сражения на сумеречных клинках, танцы. Этот сад сегодня слышал смех, радостные возгласы, удивленные шепотки, и сейчас его тени охотно делятся со мной всем этим, нагоняя легкую тоску.
Буду ли я скучать, когда забуду? Возможно ли такое?
А Дакар замирает рядом в точно такой же позе, как и я, за нашими спинами переполненный теневыми и эльфами зал и настоящий праздник, наверняка за нами следят чьи-то любопытные глаза.
Уединилась с мужчиной, Анна… Как можно?
Мысль снова заставляет улыбнуться, даже фыркнуть. И этот звук словно заставляет Дакара отмереть. Он поворачивает ко мне голову, оглядывает еще раз.
- Ты не хочешь мне ничего сказать? – спрашивает тихо.
- Я думала, это ты хотел поговорить, разве нет? – я делаю глоток из бокала, продолжаю смотреть на сад. Персиковые деревья зацвели несколько дней назад, пахнет потрясающе.
- Не собираешься облегчать мне задачу, да? – вздыхает Дакар.
- А должна? – нет, я действительно не собираюсь ему ничего облегчать. Да и говорить, если уж на то пошло, не слишком хочется.
Дакар замолкает, снова смотрит на сад, хмурится. Я знаю, что он хмурится, пусть и не вижу его лица. Это… чувствуется, просто витает в воздухе.
- Ты все решила, да? Мне тебя не отговорить, - скорее утверждение, чем вопрос, и все слишком серьезно, его тон слишком серьезный. Мне не нравится интонация, мне не нравится, что ректор пытается вернуть меня туда, откуда я выбралась с таким трудом.
- Тебе не кажется, что отговаривать меня слишком жестоко, Дакар? А вдруг получится? – хочется, чтобы голос звучал легко и весело, но уже не получается.