Зашевелилась под пальцами земля, задрожала, как вода, когда в нее падает камень, заскрипели сухие ветки растений на островке. Их корни пробивали себе путь вниз, подпитываясь от моей магии. Я слышал, чувствовал, как они дробят камни и чьи-то старые кости, ощущал, как погружаются в воду, как проходят сквозь плоть какой-то нежити, не успевшей выбраться, и еще ниже. Тянутся и тянутся к пульсирующему сгустку чего-то… еще ниже, еще глубже.
Когда корни коснулись источника, меня почти обожгло, хлестнуло кипятком по пальцам и ладони, дрожь пробежала вдоль тела. Я не отдернул руку только чудом, сцепил зубы и заставил корни сначала просто коснуться его, а потом врезаться в самое сердце.
Боль прострелила от кончиков пальцев до самого затылка, продрала вдоль позвоночника и вырвалась глухим рычанием из глотки. Горло сжало и сдавило, из носа пошла кровь, и пришлось зажать его другой рукой.
- Сейчас! – рявкнул я.
И тени Дакара и Гора метнулись ко мне, а потом, следуя за моей Дневной и Сумеречной, просочились под землю, ушли под воду, горел над башкой целый рой светляков, созданный кем-то из теневых, с каждым вдохом становясь все больше и больше.
Все-таки в полной темноте тени существовать не могут, сколько ты им не приказывай.
Я надеялся, что света хватит.
И его на удивление действительно хватило. Сумеречные достигли источника первыми почти одновременно, коснулись чистой магии и тут же начали ее поглощать, жрать. У природных источников нет вкуса, нет цвета, есть только сила, чистая, почти универсальная. Коснуться и поглотить ее может любой житель Мирота. Теневые не исключение, я не исключение. Моей силы должно хватить, чтобы удержать в себе магию источника, чтобы опустошить его достаточно.
И я начал тянуть на себя.
Гул в башке стоял такой, что я не слышал собственных мыслей. Звенели вены и мышцы от разрывающей, ошеломительной силы, как сквозь вату долетала до меня ругань Дакара и Гора. Они не могли взять слишком много, но даже того, что взяли, было достаточно, чтобы я справился с остальным. Разбудил Ночную и Дневную, отделил себя от Основной и бросил их вниз.
Невероятно сильный источник.
Меня крутило и раздирало на части, стонали тени, увеличиваясь и увеличиваясь в размерах, впитывая и впитывая в себя силу. Прошло не меньше оборота, а мы все продолжали и продолжали поглощать силу.
Первыми вернулись к Гору его Сумеречная и Дневная, уничтожив по пути все то, что можно было уничтожить. Следом, еще через несколько лучей, Дакар забрал своих, и они бросились назад добивать нежить, которую мы оставили за собственными спинами, когда продирались сюда.
Мне понадобилось еще двадцать лучей, чтобы иссушить источник настолько, чтобы он перестал представлять собой угрозу.
Обожравшиеся, переполненные энергией тени раздирали меня на части. Ломало, казалось, даже кости.
Я соскреб себя с земли, моргая, чтобы прогнать пелену перед глазами, с невероятным трудом слился с Основной и уже через вдох оказался рядом с Дакаром, опираясь на его плечо. Теневой открывал портал.
- Два вдоха и будем у первой заставы, - оглядев меня, пробормотал он.
- Хорошо. Я с трудом сдерживаюсь.
- Еще бы столько сожрать, - прохрипел в ответ Гор. – Я сам с трудом держу своих.
Не могу сказать, что первая застава особенно порадовала меня или моих теней. Вряд ли нежить, находящаяся там, помогла спустить пар и Дакару с Гораном. Тени разорвали все, что там было, лучей за десять. Охотники смотрели на нас троих при этом как на чумных.
Зато третья действительно помогла. Нежити там было в разы больше, и была она явно агрессивнее. Попались под руку и несколько тварей, похожих на ту, что вела за собой мертвых во время прошлого прорыва.
Я постарался их особенно не калечить, но получилось, по-моему, не очень. Тени слушались отвратительно. Им нужно было сбросить излишки, и они особенно не стеснялись.
Закончилось все где-то оборота через два.
Нежить еще оставалась, но, по сравнению с тем, что творилось ночью, это были жалкие крохи. Эрик оставался у третьей, чтобы все зачистить до конца, Гор и еще несколько теневых отправились искать причину затяжного тумана, а мы с Дакаром вернулись в дом к Бадери.
В Сарраше была уже глубокая ночь.
И мне бы, конечно, стоило отложить визит к Катарин до утра, но…
Что-то тянуло и неприятно кололо внутри, смутное беспокойство, возможно. А возможно, молчание с ее стороны на протяжении всего дня.