- Мне нужна ведьма из Керимской пустыни. Живая.
Диана молчала несколько вдохов, выгнув карминовую бровь, что-то явно прикидывая, наверняка план и количество оружия, которое с собой потащит.
- Когда? – сощурилась Ди.
- Вчера, - вздохнул, проводя рукой по волосам.
- Сделаю, - сдула Сид седую прядку с лица. – Не прощаемся.
- Сид, - остановил я охотницу, собирающуюся захлопнуть крышку зеркала. Она, вздохнула, снова вытянула руку с зеркалом так, что бы я мог видеть ее лицо, и вопросительно вскинула бровь. – Будь осторожна, ладно? И предупреди мужа.
- Само собой, черномордый, - снова нехорошо улыбнулась охотница. – Не прощаемся, - в этот раз слова Сид почти пропела.
- Никогда, - хмыкнул я, закрывая зеркало связи, думая над тем, чем в этот раз придётся откупаться от Рана. А в том, что придётся, сомнений у меня не было.
Ну да и ладно, главное, про ведьму можно на несколько дней забыть.
Я размял шею и вышел из комнаты, вернулся к Рин, на ходу стаскивая с себя одежду. И нет, меня не мучила совесть, и я не терзался сомнениями. Мы и так слишком много времени потеряли. Из-за Шайнилы и из-за самих себя.
Рин прижалась ко мне тут же, стоило опуститься рядом, обвила обеими руками мою правую, уткнулась лбом в плечо и затихла, под бок опять скользнула кошкой ее Ночная. Я коснулся губ Катарин легким поцелуем и закрыл глаза.
Утро обещает быть… громким…
***
Я спал чутко, прислушиваясь к каждому шороху и звуку, к размеренному дыханию Катарин, к шелесту листьев и возне самриса за окном.
Окончательно проснулся под утро, когда солнце только-только заалело за окном и еще несколько оборотов просто лежал с закрытыми глазами, прижимая к себе теневую, ощущая тепло, прижавшегося ко мне тонкого тела, сладко-терпкий запах ягод, фруктов и специй. От Катарин пахло очень соблазнительно.
Я вдохнул глубже и подавил стон желания и странного разочарования.
Казалось, что эту ночь я украл, забрал, не имея на нее права.
Интересно, каково это просыпаться вот так с Рин каждое утро? Засыпать каждую ночь, смотреть на растрепанную, сонную, теплую… только, поднявшуюся из нашей постели? Выходящую из душа? Ловить в коридорах огромного дворца в Омбре, спешить к ней с бесконечных совещаний?
Я улыбнулся и зажмурился крепче, наслаждаясь рассветом и ощущением Катарин рядом. Так должно было быть с самого начала, так будет впредь.
Равен проснулась еще через несколько оборотов. Зашевелилась, завозилась, вырывая меня из сладкой дремы и блаженной неги, заворочалась, а потом вдруг застыла и шумно, но коротко выдохнула, будто подавилась воздухом.
Я не торопился открывать глаза, прислушивался и к сбившемуся дыханию, и к явно торопливым, но осторожным движениям. Она осторожно выскользнула из моих рук, села, снова завозилась.
А потом все вдруг стихло, Рин замерла и даже дыхание стало теперь едва слышным, почти неразличимым за моими собственными ударами сердца. Я волновался, как мальчишка, кишки вдруг скрутило тугим узлом, что-то натягивалось и рвалось внутри. А в комнате царила тишина. Натянутая и тревожащая, будто воздух наполнился озоном, будто вот-вот вспыхнет.
Рин смотрела на меня. Долго, пристально, в полной тишине, не двигаясь и не дыша.
А через несколько вдохов рядом прогнулся матрас, запах Равен стал плотнее и гуще, по лицу скользнула тень.
Я открыл глаза, когда ощутил, как кончики ее волос скользнули по моей груди, когда ощутил дыхание на собственном подбородке, почувствовал прикосновение ее тени. Потому что просто больше не мог держать глаза закрытыми.
Вдох, ровно один удар сердца, на который Катарин застыла, застигнутая врасплох надо мной, нервно дернулась синяя жилка на изящной шее, расширился зрачок. И снова тишина, почти колючая, битым стеклом по нервам.
- Алистер, - прошептала Рин едва слышно, будто не веря.
Еще один вдох и еще один удар сердца.
И Катарин спешно одернула руку от моего лица, отпрянула, запутавшись в легком одеяле и перекрутившейся за ночь рубашке, оказалась на другой стороне кровати.
И я понял не по этому испуганно-недоверчивому «Алистер», понял по изменившемуся взгляду, по частящей на шее жилке, по искусанным губам, что она вспомнила, наконец-то узнала меня. Она смотрела теперь по-другому, совершенно не так, как до этого. От ее взгляда скреблось, выло и скулило что-то внутри.
Еще один вдох.
И Рин все же соскочила с постели, одернула раздраженно одежду, румянец залил щеки, шею, пальцы нервно сжали измятый край рубашки, натягивая ее. Миг, и ее взгляд изменился.
- Что вы делаете в моей кровати, лорд-наместник? – и пусть теневая и старалась звучать строго и раздраженно, пусть ей почти удалось взять себя в руки. Я не собирался давать Рин ни шанса, не в этот раз.