Шея, плечи, ключицы и грудь… Мне нравилось пробовать его на вкус, прикусывать кожу, смотреть на стиснутые челюсти. Нравилось выводить узоры языком не сильном, таком красивом теле. Почти слышать, как звенят мышцы, ощущать дрожь и мурашки.
Я плавилась и горела, сходила с ума. Желание скручивало, стягивало, сжимало в теле каждую мышцу, жилу, каждый нерв. До звона в ушах, до цветных пятен перед глазами. Голод по лорду смел и стер все окружающее, незначительное в порошок, даже время исчезло, оставляя меня и его в горячей пустоте.
Алистер вцепился руками в подлокотники кресла, стараясь себя сдержать, почти шипел. Такой напряженный. Так старается посадить на поводок свою звериную суть. А я продолжала выписывать древние руны на его теле губами и руками, прижиматься к нему и тереться бесстыжей кошкой. Хотелось продлить, растянуть это удовольствие, хотелось свести его с ума, самой сойти с ума.
Он был так напряжен, сжат в тугую пружину. Кожа под пальцами казалась бархатной, невероятно горячей, была немного скользкой и солоноватой на вкус от пота. Испарина выступила на висках, и, не удержавшись, я слизала несколько капель.
Невероятно.
Дыхание из его груди вырвалось с шипением, будто протолкнулось с силой, будто он вообще забыл, как дышать. И я вернулась к жестким губам, снова кусала и зализывала укусы, сплетала наши языки. Яростно и дико, не желая поддаваться, отдавать ему контроль, не желая уступать. Мне надо было напиться им, надышаться.
- Рин, - то ли прошептал, то ли прохрипел кот, когда я отстранилась на миг. Такой темный-темный взгляд, так громко бьется сильное сердце под моими пальцами… Но мне мало, я все еще не насытилась, все еще не распробовала, не коснулась везде…
Интересно, надолго ли хватит Алистера?
Я соскользнула с его колен, стащила брюки, села перед Стэром, поджав под себя ноги, жадно разглядывая член, продолжая скользить руками по телу: животу, ребрам, бедрам.
Такой горячий, так жарко от него.
- Рин, ты…
- Тихо. Помолчи, пожалуйста, - оборвала лорда хрипло. – Или не получишь сладкого.
Алистер глухо, раздраженно рыкнул, пальцы на подлокотниках побелели еще больше.
- И руки держи при себе, - добавила, чуть улыбнувшись. – Или остановлюсь.
Он снова зарычал, а я выдохнула и провела языком вдоль ствола, ощущая немного солоноватый привкус. Потом еще раз и еще. И снова. Изучая вены, каждую впадинку и выпуклость. Мне нравилось, но…
Хотелось больше, чаще. Хотелось свести холодного и строгого лорда-наместника, всегда знающего, что он делает и почему, с ума. Хотелось, чтобы он потерял контроль.
И я снова провела языком вдоль. И опять. Обхватила его рукой, немного сжав. А Алистер перестал дышать, даже рычать перестал, застыл, замер, закаменел.
И я лизнула головку, сняв несколько выступивших на ней капель, растерла их на языке, немного отстранившись, стараясь понять, что чувствую, каково это, ощущать его вкус на собственных губах.
Нравится.
И он нравится.
- Катарин, - с угрозой, предупреждением, почти зло. Так охренительно, что по собственному телу прошла дрожь. Желания, предвкушения, победы.
Мне нравится, даже как он снова рычит. Так протяжно, длинно, низко. Невозможно.
Стало нечем дышать, стало невозможно сделать следующий вдох, только касаться его, ощущать горячую кожу под пальцами, пульс.
Еще.
Я снова лизнула головку, а потом вобрала его в рот, заскользила языком вдоль, сверху вниз и обратно. И еще раз. Сначала медленно, потом быстрее, не переставая вслушиваться в дыхание, следить за эмоциями, исказившими лицо.
- Катарин!
- Еще чуть-чуть, Алистер, - прошептала и вернулась к тому, от чего он меня оторвал.
Мне было жарко, сладко, спина покрылась испариной, растекся по венам яд желания. Меня простреливало и скручивало собственным удовольствием.
Я плотнее обхватила член губами, снова подалась вперед. Опять медленно. И еще раз. Коснулась рукой мошонки, немного сжав. Что-то хрустнуло и кракнуло, треснуло.
Член еще немного увеличился у меня во рту, а я встретилась взглядом с глазами Алистера. Темными, голодными, дикими.
Вдох и в следующий миг теневой смел меня, почти снес.
Подхватил на руки, заставив обвить его талию ногами, вжал в стену. Взгляд был безумным, почти страшным, звериные черты проявились четче. Великолепный...
- Ты вкусный, - провела я языком по собственным губам, слизывая остатки его вкуса, жмурясь от удовольствия.
- С ума меня сводишь, - прохрипел Стэр, набрасываясь на мой рот, на меня.