Новая цель: выяснить, как вышвырнуть его в снег и завладеть библиотекой.
17
Он сел в одно из кресел. Огромное кресло — иначе и быть не могло, чтобы обхватить его фигуру. Снова он смотрел на меня этими огненными глазами, которые, казалось, видели все без остатка. Проникая в самую глубину, оголяя до сущности, до первоэлемента, из которого я соткана.
Моя волчица всколыхнулась в груди, ее энергия потянулась, чтобы коснуться самого зверя. Тень не дрогнул, просто принял этот жест. Я не знала, что происходило между ними, потому что она не делилась этим со мной, но когда их молчаливый обмен завершился, я почувствовала, что она довольна.
— Садись, — приказал он.
Решив, что сейчас не время для споров, я села на стул напротив.
Вокруг нас была дюжина стульев, и я решила спросить:
— У тебя часто бывают посетители?
В его глазах вспыхнуло пламя, я могла поклясться, что вихри черного дыма проскользили по нему, черты его лица ожесточились.
— Говорить здесь буду я, волчонок.
Я свирепо посмотрела на него. Волчонком в стае привыкли называть детей. Назвать взрослого оборотня волчонок, означало показать, что он жалок перед тобой… это было оскорблением. И вот теперь чертов ублюдок, как раз намекал на это.
Сжав губы, чтобы не сказать ему все, что я о нем думала, я передалась мечтаниям о том, что все эти книги принадлежат мне, и я всегда буду окружена красотой и знаниями…
— Ты даже не слушаешь меня? — требовательно спросил он.
Я прищурилась.
— Извини, полагаю, если ты хочешь, чтобы я тебя слушала, ты должен приказать. Также как и все остальное.
Он встал — огромный, страшный зверь — я потеряла способность двигаться, говорить и даже дышать. Внутри все стихло, и пока мой мозг истошно кричал, я не смогла выдавить из себя ни звука.
— Я могу убить тебя, даже пальцем не пошевелив, — сказал он, как бы между прочим, но в этот раз я определенно его слушала. — Даже лучше, я мог бы причинить тебя такую боль, которая не снилась тебе, даже в кошмарах, перед тем как убить.
Если бы я могла запаниковать, то так бы и сделала. Но, увы, отсутствие дыхания уже начинало сказываться на мне. Если он не ослабит хватку в ближайшие секунды, я потеряю сознание — и останусь в очень уязвимом положении перед этим дьяволом. К счастью, в тот момент, когда перед глазами уже начали плясать темные пятна, он меня отпустил. Я рухнула вперед, задыхаясь и кашляя, пока мои измученные легкие отчаянно пытались вобрать в себя хоть немного воздуха.
Он снова занял свое место, широко расставил ноги, как делали многие мужчины, страдающие магией величия.
— Как я уже сказал, — прогрохотал он, — мне нужно, чтобы ты рассказала мне в точности, что случилось на земле твоей стаи сегодня. Я почувствовал, как твоя энергия прикоснулась к Миру Теней.
Его голос стал низким и холодным на последних двух словах, и у меня не было никаких идей, что это означало. Теней Зверь был тайной, у меня не было никаких отсылок, чтобы ее разгадать. Он не был оборотнем, человеком или каким-либо другим известным мне, черт возьми, существом.
В груди у него, что-то зарычало от моего молчания, три секунды я дала себе, чтобы решить что делать. Правда или ложь? Что улучшит мои шансы на выживание? Я даже не знала является ли это касание под запретом, или нет.
— Я действительно не знаю, что случилось, — произнесла я, решив, что лучше сказать только часть правды.
Его хмурый вид появился как старый друг, и я была уже готова к встрече. Фирменный взгляд Тени.
— Я не пытаюсь спорить, — сказала я ему. — Я правда не знаю. Сегодня была моя первая трансформация — полнолуние в день солнцестояния и все такое.
Я благоразумно решила не высказывать свое мнение о глупости его правила — вдруг он слишком обидчив. Как бы мне ни хотелось спросить, почему именно в двадцать два года, сейчас явно был не лучший момент.
— Первое обращение? — Он придвинулся ближе на стуле, и я была почти уверена, что до этого никогда не получала столько внимания. Тень, конечно знал, как смутить девушку.
И… заставить описаться от страха.
— Да, первое обращение, и когда солнце поднялось, я нашла свою истинную пару. — Я сделала паузу, так как воспоминания понемногу всплывали во мне. Неприятная связь была как оторванный кусок души, который волочился по нервной дороге.