Он смотрел на меня, и выражение его лица было измученным. Я жестока с ним, знаю. Я должна быть такой. Это проще, потому что провоцировать его и злиться на него – лучше, чем жить с болью в сердце.
– Тея, – слабость и боль звучащие в его голосе, и я хотела бы это проигнорировать но… Он думал об этом. Действительно делал это.
Я посмеялась над ним, и схватила пистолет со стола. Маска и перчатки упали на пол, но он даже не обратил внимание на это. Пушка была на предохранителе, и я протянула ему.
– Вот возьми. Мне все равно, охотник. Последние пять лет своей жизни, я только и делаю, что скрываюсь.
Он даже не посмотрел на пистолет. Его серые глаза смотрели на меня. И там в них, я увидела того самого мальчика, который однажды порвал свою рубашку, чтобы остановить мою кровь, когда я порезала ногу. Мальчик, который покупал мне шоколадное мороженое, что я только успокоилась и перестала плакать. Мальчик, которого я любила, до того как узнала, что такое любовь.
– Ты слабак, Медичи, – прошептала я и качнула головой. Медленно развернула пистолет на себя и приставила к своему виску, так же как делал это он. Его челюсть сжалась, когда мой палец двинулся к кольцу вокруг спускового крючка, и он сорвался с места. Подобно вспышке молнии он бросился ко мне, выхватил его и отбросил на диван.
– Не надо, – выдохнул он, и его руки стали напряжёнными. – Никогда, твою мать не приставляй эти штуки к своей голове.
– Я пыталась спасти твою работу.
Едва я произнесла эти слова, когда он набросился на меня. Он сжал моё лицо ладонями, и его рот накрыл мой. Я прижалась к окну, и задыхалась от такого напора. Его язык пробежался по моим сомкнутым губам, в ответ я сжала пальцами ткань его чёрной футболки на спине и укусила за нижнюю губы. Я пыталась оторваться от него, и с трудом прошептала:
– Пошёл ты нахуй, Антонио Медичи…
***
Низкое рычание вырвалось из его горла, но он не остановился, и казалось стал целовать ещё сильнее. И это наш первый поцелуй. Он целовал до тех пор, пока все не закружилось вокруг. Пока все моё тело не загорелось, и не стало реагировать на каждое движение. Он был подобен хорошему виски. Яркий, богатый вкус его губ лишь усиливал силу его прикосновений. И тогда меня словно ударили. Он касался меня. Целовал меня. Пятнадцать минут назад он пытался убить меня.
Эти мысли придали мне сил и я оттолкнула его. Я закрыла рот своей ладонью, когда его взгляд стал невыносимо тяжелым…давящим. Сердце билось в груди и я ощущала его во всем теле.
Но как он посмел?
– Как мать твою, ты посмел прийти в мой дом и поступить так со мной? – я ударила ладонями его по груди, но он не шелохнулся. – Блядь, охотник! Что за дела? – я толкала его снова и снова, но он был слишком силён для меня и это не смотря, что в удары я вкладывала все свои силы.
Его руки схватили меня за запястья, чтобы остановить. Хватка была сильной, но не болезненной. Кожа пылала под его руками.
– Как я посмел? – его тихий голос и моё сердце сбилось с ритма. – Как? С девушкой, чьи последние слова были «я уверена, что однажды выйду замуж за тебя». С девушкой, которая дала обещание, что всегда будет моей, и без единого нахрен слова исчезла через десять часов, а Доротея? Как, я блядь посмел, когда ты сбежала от своей семьи, и от меня? Как я посмел разбить своё чертово сердце, и плакать, как сучка все гребаные дни, когда я думал, что ты мертва?
– Это нужно было! – перешла на крик я, и вырвалась из его хватки. Запустив пальцы в свои волосы – я зажмурилась. – Я хотела этого? Я все тебе бы рассказала, и сообщила бы где я нахожусь, но это рискованно. Это не каприз и сиюминутную желание.
– Зачем ты оставила все? – его голос был хриплым.
– Он хотел продать меня, – я обняла себя руками. Это все ещё приносило ужасную боль, и тревожило моё сердце. Я любила своего отца, но такую ошибку я ему не прощу.
Антонио замер. Его лицо лишилось всяких эмоций, и стало пугающим. Каждый сантиметр его тело твердило, что передо мной стоял охотник.
– Он сделал что?
Я рассмеялась.
– Твой любимый крестный отец и твой уважаемый босс не сказал тебе? Какая жалость, – я качнула головой. – Он задолжал чужой семье и продать меня хотел, чтобы рассчитаться с долгами.
Антонио все ещё не двигался, и я поражена над его контролем. Сейчас он похож на хищника, который готов нанести смертельный удар. И это был не мой охотник. Этого человека я не знала.
Шрамы на его кулаках доказывали, насколько опасным он был. Мозоли на ладонях демонстрируют, что драки он не боится. Он не выглядит, как человек способный хоть на какие-то чувства.