Она не была единственной, кто это чувствовал. Вся башня была как на иголках, и не только переработавшие астропаты. Даже Чёрные Стражи вели себя дёргано, как будто подспудное воздействие изнурённых псайкеров каким-то образом проникало через пси-экранировку их шлемов и приумножало их агрессию. В воздухе висело ощущение затянувшегося мгновения перед битвой, когда за миг до того, как одиночный выстрел даёт сигнал к смертоубийству, напряжение взлетает до непереносимого уровня.
Несмотря на долгожданные новости о вышедшем на связь Легионе лоялистов, Сарашина не могла избавиться от ощущения, что они были предвестниками чего-то настолько страшного, что её разум будет не в состоянии это постичь. Она понимала, что драматизирует. В конце концов, Ватики предвидели бы любое событие подобного масштаба. Прорицание будущего не было абсолютно точной дисциплиной, но разве что-то настолько плохое, как то, чего она боялась, смогло бы избежать внимания её наблюдателей?
Больше всего её пугало то, что она не знала ответ на этот вопрос.
Сарашина ощутила на своей верхней губе какую-то влагу. Она коснулась кожи, и кончики её пальцев стали липкими. Из её носа ручьём текла кровь, и Сарашина испустила негромкий стон, почувствовав на губах её вкус.
– О, нет, – прошептала она, когда неуклонно усиливающаяся мигрень вспыхнула яркой горячей спицей боли, пронзившей лобные доли её мозга.
Второе зрение Сарашиной засбоило, как идущий помехами пиктер, который поднесли чересчур близко к мощному магниту, и она пошатнулась, когда её чувство равновесия дало сбой. Мир безумным образом накренился, и она рухнула на мозаичный пол. В транс-зал хлынула необъятная волна псионической энергии.
Катастрофа, вызванная появлением Алого Короля и нарушением мощной охранной системы подземных золотых врат, раскатилась по горам, как взрывная волна от детонации атомной бомбы. Цунами псионической энергии, с рёвом рванувшееся вверх из недр Дворца, зацепило сознания всех и каждого человека на поверхности земного шара.
Ударная волна поколебала само основание гор, и от её мощи сотряслись позолоченные башни Дворца, а с постаментов посыпались бесценные, уникальные скульптуры. Безумие, страх и паника, и без того висевшие над Дворцом, бурно воспряли к жизни, как новая волна чумной эпидемии.
Оравы безумцев, вооружённых дубинами и обломками кирпичей, осаждали дворцы или схлёстывались с другими такими же сборищами, и ни один человек не мог толком объяснить причин. По мощёным мрамором проспектам и процессиональным дорогам струилась кровь, по освещённым галереям кралось сумасшествие, по всей территории "крыши мира" правило бал помешательство.
Но всё кончилось так же быстро, как и началось. Сбившиеся в толпы люди осознали безумие своих поступков и виновато скрылись с глаз долой, чтобы зализывать свои раны, лелеять новоприобретённые обиды или прятаться от мести. Псионическая ударная волна спустилась с высоких вершин Дворца и за несколько минут распространилась по всему земному шару, как яростно рвущаяся вперёд чума.
Тех, кто находился на тёмной стороне планеты, измучили кошмары, подобных которым не видели с самых жутких ночей Древней Ночи. Генетическая память о тех ужасающих временах безумия хлынула в сознание спящих по всему миру, неся им грёзы об утопающих в крови мегаполисах, уничтожении целых планет и порабощении народов.
Население целых городов Терры просыпалось с криками, и миллионы умерли от собственной руки, поскольку их умы помутились перед лицом такого психического насилия. Другие пробудились с фундаментально изменившимися сознаниями, став совершенно новыми личностями. Отцы, жёны и дети больше не помнили друг друга из-за уничтоженных или переформированных нейронных связей, так что от целых семей не осталось и следа.
В местностях, где барьер между царством реальности и варпом был и без того тонким, рыскали воплощённые в жизнь сны и кошмары. С гор спускались чёрные волки с пылающими огнями вместо глаз. Они опустошали целые поселения, и их не могло поразить никакое оружие. Целые города лишились своего населения, которое целиком поглотили катастрофические протечки энергии варпа, не оставившие после себя ничего, кроме жутких в своей пустоте зданий.
От гордыни Магнуса пострадали люди по всему земному шару, но нигде не почувствовали ударную волну его возвращения так сильно, как в Городе Прозрения.
Когда зал затопило колоссальным количеством неоформленной и необузданной псионической энергии, Сарашина отключила разум от своего сверхъестественного восприятия и торопливо соорудила пси-защиту. Помещение напоминало перегруженный плазменный реактор за мгновение до того, как выйдет из строя его система охлаждения. Сарашина чувствовала, как бушует над горами псионическое цунами, порождённое кошмарным извержением энергии варпа из самого сердца Дворца.
Несмотря на то, что в распоряжении Сарашиной остались лишь самые примитивные из её сверхъестественных способностей, она ощущала, как неистовая волна энергии Имматериума, попавшая в ловушку транс-зала, находит себе пути отвода через астропатов Хора Примус. Пять сотен хористов умерли в одно мгновение: всплеск высококонцентрированной энергии оставил от их мозгов обугленные головешки.
Хор Примус визжал в унисон, каждый из его хористов бился в агонии медленной, жестокой смерти. Астропаты стенали, как раненые животные, в полном осознании того, что их мозги выжигаются из их черепов. Кора, отвечающая за высшие нервные функции, выгорала до тех пор, пока автономная нервная система не обезумела окончательно, и тела не забились в конвульсиях, ломая собственные конечности и позвоночники и дробя черепа. Люди в самом буквальном смысле расшибались в лепёшку.
Ментальная защита Сарашиной была одной из сильнейших в Городе Прозрения, но даже ей приходилось напрягаться, чтобы сдержать натиск этой непонятной атаки. Её многослойные щиты напоминали дамбу, о которую бились гонимые ураганом волны. Сарашина стонала от терзающих её живот спазмов боли.
Когда варп-двигатели космического корабля прорывают барьер между реальностями, каждый псайкер в радиусе десяти световых лет ощущает некоторый дискомфорт.
Сейчас Сарашина чувствовала себя так, словно её приковали цепями в дьявольских недрах варп-двигателя.
Боль была сильной, характерной для варп-перехода, но для неё не было никаких оснований.
Складывалось ощущение, что сама Терра готовится занырнуть в нематериальный хаос варпа. Мысль была нелепой, но она засела в голове, как заноза в нежной коже. В тот миг, когда она оформилась окончательно, Сарашина почувствовала острую тошноту в желудке. Она вскрикнула и схватилась за живот, из её рта волной едкой рвоты выплеснулась горячая желчь и полупереваренные остатки вчерашней пищи, перехваченной второпях поздним вечером.
Вокруг неё бушевал водоворот псионической энергии, чья неистовая, стихийная ярость уничтожала умы и тела Хора Примус. Огоньки их жизней тухли один за другим с такой же лёгкостью, как человек может задувать свечи в зале скорби.
Но смерть хора не была лёгкой, и она не была тихой.
Сарашина пыталась отключиться от воплей окружающих её астропатов, но их предсмертный крик был таким слитным, что эта задача превращалась в невыполнимый подвиг. Умирающие воспоминания, недожитые жизни и ужас осознания, что всё, чем ты был, уничтожается, медленно и мучительно. Жуть от ощущения, что твой мозг разбирают по винтику, и страшное понимание того, что не в твоих силах это остановить. Любая защита, что ты мог этому противопоставить, – безрезультатна; любая мантра из тех, что тебя обучили, чтобы оградиться от таких атак, – бесполезна.
Сарашина прочувствовала происходящее во всей его полноте: каждую эмоцию, каждый всплеск ужаса, чувство потери и отчаяние до самой последней капли. Они текли сквозь неё потоком, пропитывая страданием каждую клетку её тела. И при всём при том умирающие хористы исполняли свой последний долг. Бушующая пси-энергия убийственной концентрации на кратчайший миг вознесла их способности до невообразимых высот, превратив их – на одно последнее блистательное мгновение – в величайших астропатов в истории Галактики.