Первым порывом для Макса стало желание послать этого вонючего ублюдка ко всем чертям, но трое его друзей уже выполнили свои задания и подвести их всех он не имеет никакого морального права. Теперь, чтобы не выглядеть в их глазах слабаком, он просто обязан поступить по велению начинающего блогера, с засахарившимся мозгом, который вдруг решил избавиться от весомого конкурента. Похоже, в лицее завелась еще одна звезда, которая хочет урвать свой кусок славы.
– Подавись своей гребаной справедливостью! – яростно шипел Макс себе под нос, нажимая «ДА» в бесконечном количестве окошек, высвечивающихся на портале, где он вёл свой канал.
«Вы хотите удалить видео безвозвратно?» – выскакивали предупреждающие сообщения, на которые Макс нажимал не глядя.
«ДА»
«ДА»
«ДА»
«Вы хотите заблокировать свой канал? При разблокировке доступ может быть активирован в течение полугода. По истечении этого срока канал будет удален безвозвратно»
Равнодушным взглядом Макс обвёл экран планшета, где отражалась работа последних пяти лет. Весь интерфейс страницы подбирался годами, в настройках каждый раз прорабатывался индивидуально под выход очередного видео. Весь контент аккуратно разделялся на группы. Познавательное. Развлекательное. Вайны. Влоги с репетиций театра. Тусовочный влог. Теперь все они были пусты. Видео покоилось где-то далеко на серверах, доступ к которым имели только владельцы портала. Всё, что осталось от канала – сто с лишним тысяч подписчиков, которые ещё не видели, что сделал Макс.
«СОСИ БОЛЬШОЙ ПАЛЕЦ СВОЕГО СОСЕДА» – написал он крупным шрифтом поперёк своей страницы и отодвинул планшет от лица на расстояние вытянутой руки.
Вся его жизнь только что с шумом смываемой воды улетела в трубу.
– Мам, запиши меня куда-нибудь постричься, – крикнул он в другую комнату, одновременно набирая сообщение с телефона Мари. Она, определённо, будет в шоке. Как и мама, удивлённо заглянувшая к нему.
– Сынок, ты в порядке? Ты решил расстаться с Горгоной на голове?
– Да, в Новый год в новом имидже.
– Повзрослел что ли?
– Поумнел, мам. Поумнел, – вздохнул он и потянулся за стаканом, где на дне ещё плескались три капли воды.
3 января. Вечер в компании.
«GO ужираться, как свиньи?» – отправила сообщение Мари в чат, которым никто из них не пользовался с того дня, как Нильс написал, что больше не желает иметь к ним никакого отношения.
«Считаешь, нормально будет проводить год свиньи в состоянии свиньи?» – отозвалась Юта через несколько секунд.
Мари не ожидала, что кто-то ей ответит, но после того, как все они, кроме Даниса, уже отыграли свой ход в Игре Инсинуатора, посчитала, что можно предпринять попытку сблизиться обратно. И, как минимум то, что Юта ответила спустя минуту, было очень хорошим знаком.
«Ребята, я отправила приглашение Нильсу вернуться сюда» – снова Юта.
«Он не ответит» – Макс.
«Отвечу» – Нильс.
«Я на вилле, жду всех» – отписался Данис.
«Что ты там делаешь один?» – Мари.
«Ужираюсь, как свинья» – Данис.
– Зачем ты в одиночестве ужираешься, как свинья, если у тебя есть мы? – спросила Мари, когда они уже все вместе собрались в маленькой комнатке наверху, где Данис в одиночестве встретил Новый год.
Включать светильники никто не захотел, решив зажечь несколько свечей, чтобы создать таинственный полумрак для комфортного течения разговора.
– А есть ли вы? Мы с октября все сами по себе, с тех пор, как не стало Нильса. Ты ни черта не понимаешь в этой жизни, Мари. Остался только я один. Вы так легко проделали свои ходы, а я не знаю, где мне взять силы, чтобы справиться с заданием Инсинуатора!
– Ты конченый придурок, Дан, если думаешь, что нам легко дались его задания! – вспылила Юта, взмахнув своей новой причёской. – Посмотри на нас с Максом! Мы не только лишились всего, чем дорожили. Нам пришлось измениться внешне!
Макс, чей ёжик на голове не превышал пяти миллиметров в длину, молча кивнул и налил себе в стаканчик рома из запасов родителей Даниса.