6 октября. До звонка.
– Почему вы рассказываете мне о том, что я должен стать отбросом коллектива только сегодня утром? Почему вы, вообще, решили, что я буду это делать, наивные ребята? Это полный провал, если вы, действительно, так считаете! – возмущался Нильс, эмоционально размахивая руками.
– Я не собираюсь имитировать недержание только потому, что этого захотелось конченому Солитёру! – ругался он, поочередно поворачиваясь лицом к каждому из ребят. – Мне ещё заканчивать эту школу! Как я появлюсь здесь завтра, если сегодня во время урока у меня вдруг что-то потечет по коленям? Мне никто и никогда не поверит, что это просто вода!
– Об этом ни в коем случае нельзя говорить! – воскликнула Мари и тут же пожалела о своем выпаде.
– Ты, наверное, такая же конченая, как и он, если считаешь, что я действительно это сделаю, – закричал он, обдав её лицо брызгами слюны.
Молча Мари вытерла щеку и отвернулась. Но Нильс не заметил этот жест.
– Пошли вы все… – обернувшись на притихших первоклашек, издалека наблюдающих за их собранием, он закончил фразу не так, как планировал изначально. – На хутор! Бабочек ловить!
– Пошли вы все на хутор! – повторил громко самый бойкий из детишек, со смешным красным галстуком на шее.
Дружный детский смех заглушил все остальные звуки, звоном разлетевшись по рекреации. Нильс посчитал разговор оконченным. Махнув рукой, сложенной в неприличный жест, он пнул стену и отправился восвояси.
– Лучше бы ты один с ним поговорил, – сказала Юта, разглядывая черный след от ботинка Нильса, оставленный на свежей краске.
– Реакция была бы точно такой же, – ответил тот, ни секунды не сомневаясь в своём друге.
Вчетвером они действовали строго по инструкции от Инсинуатора. Сначала все вместе ознакомились с двумя письмами, потом удалили одно и позвали Нильса. Но тот не стал вникать в требования. Скользнув взглядом по тексту сообщения, он тотчас швырнул планшет в руки Максу и объявил о том, что вся его компашка – конченые ребята. Он повторил это слово около десяти раз, чтобы никто и секунды не сомневался в том, что Нильс не сделает свой ход в Игре даже под страхом смерти. Пусть Инсинуатор выкладывает видео и топит всю команду друзей, несмотря на то, что единственное, в чем виноваты ребята – это бездействие. Авторитет в классе для него означает куда больше, чем собственная жизнь.
В пятом классе он впервые обидел слабого парнишку, который просто сидел в кресле возле библиотеки и читал книгу. Это показалось забавным Нильсу, который никогда в жизни не брал в руки книг.
– Где твой телефон, бедолага? – рассмеялся он, ткнув мальчишку пальцем в грудь.
Если бы он отреагировал как-то иначе, возможно, ничего бы не произошло. Но мальчишка вежливо попросил оставить его в покое. Он просто ПОПРОСИЛ ОСТАВИТЬ ЕГО!!! Такого Нильс не мог стерпеть. Никогда бы он сам не отнесся так спокойно к нарушителю собственного спокойствия. И тот, кто не мог дать отпор, автоматически превращался в убогого, над которым можно посмеяться. Мальчишка стал первым в жизни Нильса. Он силой отобрал у него книгу и, размахивая ею, будто ладонью, начал давать пощёчины несчастному парнишке, случайно попавшемуся на пути хулигана.
– А кто у нас тут такой башковитый? Считаешь себя самым умным? Умнее меня? – сюсюкал он с ним противным голосом, отвешивая удары твёрдой обложкой.
Парнишка долго терпел издевательства, но, в конце концов, всё же вскочил с кресла и побежал. Вдогонку ему неслись смех и улюлюканье. На миг ему показалось, что теперь от него не отстанут никогда и все оставшиеся годы обучения в школе ему придется терпеть издевательства. Перепрыгивая вниз через две ступени по лестницам, он несся, будто ветер, пытаясь сбежать от внезапного приступа бешенства у хулигана из класса на курс старше. За что? Он пытался понять, но не мог. Он просто спокойно читал книгу. За что его избили на глазах у всех? Вытерев слезы тыльной стороной ладошки, он выбежал на улицу и, наконец, остановился, упершись спиной в мраморную колонну у витой арки. Он хотел бежать и дальше, но знал, что ему влетит от матери за прогул. Нужно возвращаться. Но там был этот чёртов Нильс.
Нильс.
Вспомнив момент первой травли худенького мальчугана из класса на год младше, он вдруг испытал жгучий стыд от того, что вытворял все эти годы. Будто наваждение, совесть навалилась на него всей своей тяжестью и тут же отпустила. Моментально. Секунда – и он снова всё тот же Нильс, который знает, как поступить дальше и как решить проблемы так, чтобы они не вернулись никогда.