– Ты никогда не станешь мне чужим. Никогда, Скрэп. Я просто попрошу тебя сейчас запомнить одну вещь. Однажды, когда ты станешь великим учёным или не менее великим изобретателем и улетишь жить в свой трёхэтажный коттедж на другой континент… Пусть я буду замужем. И у меня будет трое детей. Или собственный бизнес. Или я просто сопьюсь к тому времени… Двери моего дома не закроются для тебя никогда. Ты всегда сможешь прилететь ко мне, если вдруг тебе станет одиноко. Помни, что бы между нами ни произошло, я всегда останусь человеком, на которого ты сможешь положиться. Пообещай мне, Скрэп, что бы ни случилось, ты всю жизнь будешь знать, что в том городе, где буду я, тебя всегда ждет твоя собственная раскладушка.
Серые глаза Юты наполнились слезами. Дрогнула нижняя губа, которую она тут же прикусила, чтобы не выдать своего волнения. Она ждала ответ. Он чувствовал это по её похолодевшим пальцам на собственной шее.
Скрэппи молчал. Он разглядывал её покрасневшие глаза. Непропорционально пухлые губы. Впалые скулы. Белоснежную кожу со слоем тонального крема, сквозь который пробивались веснушки. Юта ненавидела свои веснушки, хоть их было не более десятка штук на обеих щеках. Он знал это. Он знал о ней всё.
– Обещай! – воскликнула она с надрывом и сильно тряхнула его за шею.
Его молчание лишь продлевало агонию последних мгновений перед окончанием их дружбы. Она сказала ему всю правду. Но ждать реакции от Скрэппи, было равносильно ожиданию реакции от куска мела.
– Обещай! Обещай! – закричала Юта с нотками визга и на них начали удивленно оглядываться ребята, уже начавшие потихоньку возвращаться в класс после длинной перемены.
– Чего тебе надо от него? Давай, я пообещаю? – предложил Солитёр со своей фирменной дикой ухмылкой на лице.
– Для таких, как ты, в аду даже не предусмотрен отдельный котел, хорёк ты обоссанный! – вскочила она со своего места, на минуту упустив мысль, что нужно сдерживать злость внутри себя, ведь у этого человека есть видео, которые не должны быть обнародованы никогда.
Жалобно звякнув, стул позади неё упал на пол.
Со спины раздались смешки одноклассников.
– Обоссанный у нас тут, вообще-то, всего один. Твой дружок! – весело воскликнул Солитёр, и взрыв хохота стал для него дружной поддержкой.
В глазах потемнело от ярости. Схватив стул одной рукой, Юта замахнулась им в сторону Солитёра. Она бы несомненно ударила его. И он бы ни за что не успел увернуться, потому что смеялся, полусогнувшись. Его взгляд был направлен в пол. В нескольких сантиметрах от его хребта, Скрэппи перехватил её руку.
– Я обещаю, Юта, – сказал он очень серьезно.
Внимательно посмотрев в серые глаза, он под локоть аккуратно отвел её в сторону от Солитёра, все еще не подозревавшего, насколько близок он был к переломанному позвоночнику всего мгновение назад. Погладив девушку по предплечью, Скрэппи ещё раз заглянул ей в лицо.
– Я обещаю, слышишь? Если это так важно для тебя, то я обещаю.
Она только грустно улыбнулась. Из расслабленной руки выпал тяжелый деревянный стул на металлическом каркасе и, покачнувшись, встал на своё место.
Преодолев расстояние в один шаг, Юта крепко обняла своего друга напоследок.
Через секунду прозвенел звонок.
А еще через шесть минут на вопрос учителя, есть ли в классе свидетели кражи кошелька из её сумки, Юта поднялась со своего места. Гордо вскинув подбородок, чтобы не наткнуться на десятки осуждающих взглядов, она указала рукой на Скрэппи.
– Я видела. Это сделал он. Кошелёк за шкафом с реагентами.
Колючий ком, мешавший дышать, провалился вовнутрь вместе с признанием. Горячие слёзы покатились по щекам. В этот раз она больше не пыталась их сдержать. Мутными каплями свисая с подбородка, они с оглушительным, по сравнению с классной тишиной, грохотом падали прямо в раскрытую тетрадь. Написанная синей пастой тема урока «Строение простых веществ. Аллотропия» растекалась прямо на глазах.
Встревоженный Скрэп медленно переводил взгляд с учительницы химии на Юту, и обратно.
– Это шутка? – спросил он тихо.
Его вопрос повис в застывшем от напряжения воздухе.
6 ноября. Вечер.
– Кофе на ночь вредно, я полагаю. Будешь чай?
Подставив табурет к кухонному шкафу, Юта забралась на него с ногами, чтобы дотянуться до верхней полки. Самые вкусные и ароматные чаи мама убирала именно туда. Стоило только приоткрыть дверцу и в нос уже бил чудесный запах швейцарского трюфеля, венского десерта и ирландских сливок. Смешавшись друг с другом, эти запахи становились еще привлекательнее. Тем временем на столе уже стоял заварной чайник с дымящимся напитком, но залезть в самый дальний угол – это был лишь повод спрятать от подруги своё лицо.