Дело оставалось за малым. Всего-то и требовалось: погрузить Космонавтов на санки, укутать тёплым одеялом и вывезти за город. На часах пробило ровно двадцать, когда они пересекли городскую площадь наискосок. Вокруг них прошла уйма людей, и ни один человек не взглянул на подростков, которые едва могли волочить неподъемные санки. За ними оставалась глубокая борозда, но и это не привлекало ни малейшего внимания. Без приключений они добрались до крайней точки, где стоял по-прежнему пустой постамент, и быстро сбросили в сугроб свой тяжелый ценный груз. Чёрные Космонавты заняли своё почетное место там, где им было положено встречать гостей города. Черные Космонавты.
– Толерасты бы нас изрубили топорами, – рассмеялся Данис, глядя, как на светлые бюсты сверху падают крупные хлопья снега.
– Чёрным космонавта прозвали только за то, что он каждый год проделывает незапланированную чёрную дыру в бюджете города своим уходом с поста на въезде, – ответила звонко Мари, развеселившаяся собственным случайным поступком.
Обняв друг друга за плечи, они сгибались от смеха и даже не догадывались, что из окна проезжающего мимо автомобиля за ними внимательно наблюдает Джим.
Вернувшись в гараж, они разбудили сладко спящую валетом троицу и сообщили им, что отправляются домой, поскольку трезвым с пьяными сидеть – весёлого мало. На самом же деле, им обоим нужна была железобетонная отговорка, почему они не видели, куда пропали бюсты.
Шагая домой по свежевыпавшему снегу, ребята представляли лицо мэра, когда он увидит, что его распутный загулявший друг – космонавт мало того, что вернулся, так ещё и размножился.
– Мне до сих пор смешно вспоминать этот репортаж по телику с пометкой «Срочные новости нашего города». Журналисты снимали бюст с разных сторон крупным планом, выражая благодарность спасителю всех пятерых космонавтов, – вспомнил Данис.
– Кстати, мне, хоть и анонимно, но было очень приятно принимать благодарности с экрана телевизора, потому что такой чести мы с тобой еще не удостаивались.
– Помнишь, как журналисты прозрачно намекнули, что ближайшие пять лет дыр в бюджете от памятника не предвидится? – спросил Данис.
– И Космонавт больше официально не считается чёрным! – хором воскликнули они друг другу и рассмеялись.
– Хотел бы я посмотреть на лицо Макса, когда он увидел, что его драгоценные бюсты пропали! – сказал Данис.
– Он орал, как потерпевший! Я думала, что он переубивает нас всех за то, что дверь гаража оставалась открытой, пока они все отсыпались.
– Нам было так весело всем вместе, – грустно покачал головой Данис. – Куда это всё делось?
– Мы держимся, братан. Никто нам не даст волшебного пендаля, кроме нас самих, и ты продолжишь потихоньку отмирать и дальше, пока не осознаешь эту простую истину. Хочешь вернуться к жизни – тащи себя сам. Никто не отыщет смысл за тебя, потому что это никому не нужно. У тебя есть только ты. Чем раньше ты это поймешь, тем быстрее сможешь продолжить жить, а не просто переводить впустую кислород своим существованием.
Не желая больше ни секунды слушать его нытьё, Мари поднялась с кресла и направилась в коридор. Стоит ей задержаться хотя бы на пять минут дольше ограниченного времени, и отец в наказание разобьет её гитару о стену, не задумываясь о том, насколько дорог инструмент его дочери. Так уже было однажды, и повторения подобной ситуации Мари не хотелось совершенно. На новую гитару ей уже не собрать денег до следующего лета, а без своих песен она погибнет раньше, чем сойдет снег с деревьев.
– Досвидос, амигос, – пропела она, махая обеими руками на прощание.
Тронув очки за край оправы, Данис кивнул каким-то своим мыслям.
– Я постараюсь следовать твоим решениям, Марика, – нарочито вежливо сказал он так, чтобы его мать не поняла, о чём именно идет речь.
26 ноября. Вечер.
– Я сегодня случайно услышала, какую травлю объявили Юте одноклассники.
Звонок от Мари прозвучал как никогда вовремя. Макс только что завершил монтаж очередного видео для своего канала. Всю неделю он снимал репетиции Новогоднего школьного Огонька для блога, чтобы ребята могли оценить масштаб мероприятия, ожидающего их в скором времени. Завершением видеоряда стало его предновогоднее обращение, где сам Макс, одетый в строгий пиджак и широкие клетчатые шорты, на фоне распечатанных на цветном принтере пальм говорит о том, что этот год выдался непростым и поэтому в качестве поощрения за проявленное мужество, школа готовит ребятам грандиозное празднование и абсолютно неожиданную кульминацию.