Звонок на урок прозвенел почти пятнадцать минут назад. Но ни один из них не торопился идти в класс на урок. Школа и учёба теперь зазвучали детским лепетом по сравнению с обрушившимися на них взрослыми проблемами.
Спустившись вниз с математического этажа, они сидели в гуманитарной рекреации на подоконнике. Директриса запрещала так делать, вплоть до вызова родителей на разговор к себе в кабинет. Но и в этой ситуации ребята чувствовали себя слишком взрослыми, чтобы потакать капризам шальной дамы с замашками императрицы.
– Ты помнишь себя маленьким?
Вопрос прозвучал неожиданно настолько, что Макс даже растерялся. Какое-то время он пытался разгадать, для чего она спросила его об этом. Мари притихла и очень серьёзно смотрела своими внимательными кукольными глазищами в ожидании ответа.
– Помню с определённого возраста, – неуверенно сказал, наконец.
– Я всегда задавала маме миллион вопросов. Почему птицы летают? Почему солнце всходит и заходит? Почему небо синее? – на каждом вопросе она раскачивалась всем телом из стороны в сторону, превратившись в того ребёнка, о котором вдруг вспомнила. – И она всегда мне отвечала, что я узнаю ответы на все эти вопросы, когда вырасту. Знаешь, Макс. Я выросла. Но мне больше не интересно, почему небо синее. Мне кажется, что через десять лет я, вообще, забуду, какого оно цвета. Скажи, у тебя иначе?
Растерянно обведя взглядом Мари, он опустил взгляд в пол и согласно кивнул.
– Мы разговаривали с Ютой на эту тему прямо перед тем, как её начали травить. Она сказала, что давно забыла, какого оно цвета. Для взрослых подобные мелочи не имеют значения. Всё должно приходить в своё время, иначе потом уже будет поздно. Сегодня нам не говорят, почему небо синее. А завтра это теряет смысл. Всё рано или поздно теряет смысл. Я боюсь за них, Макс. За Нильса и Юту. И Даниса. Ты сильный, ты выкарабкаешься и вытянешь меня следом, только потому, что этого хочу я сама. Хочу выбраться. И я готова идти за тобой. А кто вытащит их, если они этого не хотят? – продолжила Мари свой монолог.
– В этом и есть смысл, Марика. Ты хочешь выжить. А они – нет. И никто им не поможет, кроме них самих. Я не могу взять свою жажду жизни и вселить в них. У меня есть цель. Мой канал, число подписчиков на котором растёт изо дня в день. Однажды я сниму крутой фильм из разряда «не для всех» и стану самым знаменитым артхаусным режиссёром. Ради этого я просыпаюсь по утрам и заставляю себя двигаться вперёд каждую минуту своей жизни. У них нет цели и мечты. Для чего тогда жить?
– Моя мечта только что улетела в унитаз, но ведь я ещё здесь, – ответила Мари.
– Потому что ты пока ещё и не воровка.
На этом моменте вчера и завершился их разговор.
Соскользнув с подоконника, Макс привычным движением забросил рюкзак на одно плечо и направился к выходу из рекреации. Мари осталась сидеть на холодном подоконнике в одиночестве.
– Вспомни, что я сделала свой ход, когда вдруг решишь, что у тебя нет сил сделать свой! – крикнула она ему вслед.
Он кивнул не оборачиваясь.
Электрощипцы серебристого оттенка за бешеную сумму денег висели в открытой вкладке. Трагическое напоминание о том, что скоро всё закончится, даже не начавшись. Годы учёбы и тренировок летят в пропасть со скоростью света.
Вытащив гитару из-за шкафа, Мари наиграла незамысловатый мотив и тихонько запела.
«Скажи мне, друг, в чём смысл жизни?
Ради чего ты просыпаешься с утра?
Ждёшь ли, когда судьба на волоске повиснет?
Иль тебе каждая секунда дорога?
Вся жизнь театр, мы меняем маски
Пытаемся ворваться в первый ряд,
Но день за днем тускнеют краски
Софиты гаснут. Зрители по-прежнему сидят.
Им не даёт, глупцам, покоя
Неосторожный взлёт чужих идей
Улыбки зависти не сделают талант изгоем
Пока внутри сияют тысячи огней»
Музыка успокаивала, как и противный скрип стула.
– Марианна, я сейчас разобью твою чёртову гитару, если ты не дашь мне отдохнуть после работы хотя бы пять минут в тишине! – закричал отец из соседней комнаты.
Никогда ему не понять собственную дочь. Никогда.
6 декабря. Многофункциональные щипцы.
– Фамилию мне свою назови, студень! Тебя мой отец посадит первым!
Зажимая в руках коробку с многофункциональными щипцами серебристого цвета, ангельской красоты девочка-подросток яростно ринулась на консультанта. Её синие глаза метали тысячи молний. Лицо перекосила гримаса злости. Обнажив острые белые зубки, она задыхалась от собственного гнева. Парнишка растерянно оглядывался по сторонам в поисках поддержки и неловко одёргивал свою фирменную яркую футболку за края, безуспешно пытаясь разгладить её на сильно выпирающем животе. После каждого броска подростка консультант бормотал себе под нос нечленораздельные фразы и всё больше вжимался в стену. Она выглядела слишком молодо, поэтому он боялся касаться её, чтобы не нажить себе проблем. Маленькая хамка пользовалась этим без доли стеснения, кидаясь на него с угрозами. Всё, что ему оставалось – защищать ладонями лицо от её тонких пальцев, которыми она, то и дело, норовила схватить его за лоснящуюся жиром щеку.