– Мари, ты, вообще, знаешь, что ты очень красивая? – спросил Нильс с хитрым прищуром.
– Какое это имеет отношение к моей проблеме? – не поняла она, в очередной раз ожидая подвох.
– Самое прямое. Ответь, да или нет?
– Наверное. Или нет. Я не знаю, Нильс. Никогда не задумывалась об этом раньше, – пожала она растерянно плечами, продолжая сверлить его взглядом своих опухших от слёз красных глаз.
– Я тебе открою один большой секрет, Марика. Ты безумно красива. И когда ты только-только появилась в нашей компании, мы все влюбились в тебя. И Макс. И Данис. И даже я, – ответил он.
– И что теперь изменилось?
– Просто раньше мы не знали, что ты наш братан. Невозможно сходить с ума по собственному бро, понимаешь, Мари? У нас есть нежная женственная Юта, для которой мы всегда готовы подставить свое плечо. А есть ты, свой чувак, который порешает проблемы не только собственные, но и окружающих, если попросят. Ты одиночка по жизни, Марика. Тебе никто не нужен. Даже Данис, беспрекословно выполняющий твои указания, что уж тут говорить о нас. Если завтра в твоей жизни не останется ни единого человека, не уверен, что ты заметишь это. Ты всегда отталкивала от себя людей, называющих тебя своим другом. Скажи, за какой помощью ты пришла ко мне сейчас?
– Я не знаю, Нильс, правда. Но мне больше не к кому пойти, кроме тебя.
– Детка, это провал! Что же ты не пошла к Данису, ведь он носится за тобой по пятам, как верный пес?
– Он и за тобой носится точно так же, не ревнуй его ко мне, – съязвила Мари, но попытка вышла откровенно слабой.
Нильс хмыкнул.
– Я тебе расскажу, почему ты здесь. Ты ведь умная девочка, Мари. И прекрасно понимаешь своей головой, что хорошие мальчики шарят исключительно в вопросах, касающихся школьной программы. А плохие парни не особо умны в учебниках, зато виртуозно разбираются в жизненных вопросах, потому что прохавали эту грёбаную жизнь с самого дна. Пока Данис зачитывает нудные лекции о том, как все мы были не правы изначально, я тебя просто подтолкну двигаться вперед. Верно?
Хмуро взглянув на Нильса исподлобья, она кивнула.
– Только ты не по адресу, Марика. Я нахожусь в такой яме, что у меня нет ни сил, ни желания вникать в чужие проблемы. Ты и сама прекрасно порешаешь свои вопросы. Потому что ты тоже плохой парень, бро.
Опершись локтями о собственные колени, Нильс положил подбородок на сложенные в замок ладони, давая понять, что разговор окончен. Его взгляд стал более чем красноречив. Нарочито серьёзно наморщив лоб, он безмолвно ожидал, когда Мари покинет его дом.
Раздумывая некоторое время над его словами, она сидела без движения, телом ощущая на себе сверлящий взгляд Нильса. Он молчал и просто смотрел на неё. Пауза стала неловкой. Хлопнув ладонями по дивану, чтобы снять напряжение с тишины, она поднялась и направилась в сторону коридора.
– Плохие парни не бегут от проблем, Нильс, – сказала она, остановившись у двери и даже не посчитав нужным обернуться. – Они их решают.
– А я и не бегу. Я отсиживаюсь в своём укрытии, чтобы в сентябре вернуться в строй. Пусть в другой школе и на второй год, но путь продолжится с той точки, где я застопорился.
– Удачи тебе в новой школе. И с новыми друзьями, – проворчала она себе под нос недовольно, по-прежнему продолжая говорить в стену.
– Спасибыч, братан, – усмехнулся он. – От души. Тебе тоже на будущее, красотка, совет. Когда начнёшь общение с мальчиком, который тебе нравится, не харкай через плечо и не давай ему «пять», когда он подаёт тебе руку при выходе из автобуса. Тогда всё будет шикарно, дорогулька.
– Всё?
В нерешительности потоптавшись с ноги на ногу у двери, она всё же обернулась. Окинув Нильса взглядом, она попыталась хоть отчасти передать ему ту боль и раскаяние, что находились внутри неё. Он лишь презрительно усмехнулся уголком рта, глаза его при этом остались стеклянными. Пробить стену цинизма Нильса могли только Юта и Макс. Действительно, с чего бы вдруг это вышло у Мари сейчас, если не получалось никогда.
– Мар, ты провал! Конечно, всё. Чего ты еще ждёшь-то? Иди уже! Пока.
Он приподнял правую ладонь и карикатурно помахал ей одними пальцами, надев на себя маску лживой скорби по их рухнувшей дружбе. Но ему не было жаль. Мари это видела по его безразличному лицу, примерившему за время их разговора не один десяток фальшивых эмоций.