—Как ты себя чувствуешь? —Спросил, ближе передвигаясь к ней. Она не отпрянула. Кейли закатила глаза и хмыкнула:
—Что, так заметно, как я себя ужасно чувствую? —Она оглядела себя, —или ты догадался об этом, судя по моему внешнему виду? —Я промолчал, стараясь тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть её.
—Совсем нет. Просто твоя мама выглядела такой уставшей, как обычно казалась, когда ты болела. —Из груди Кейли вырвался громкий вздох.
—Ага. Опять болею. Ну, знаешь как это бывает, слабый иммунитет и всё такое, —она закрывает глаза, а потом открывает снова. —Мне уже так надоело болеть. —В этих словах было куда больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Правда, их настоящий смысл я пока не понял.
—Что поделаешь? В этом твоя особенность, Кейли. Её не нужно стыдиться. —Она фыркает.
—Особенность? Ты серьёзно? —Кейли театрально смахивает «слезу», и её лицо вмиг становится серьёзным. —Если уж на то пошло, то я бы отдала всё, лишь бы у меня эту способность забрали.
—Согласен, тупанул, —потираю переносицу, —я надеюсь, что ничего серьёзного? —Она отрицательно качает головой, заламывая пальцы рук. И мне кажется, что они сейчас сломаются. —Тогда хорошо.
Кейли опять слабо улыбается и резко зажмуривается, отчаянно тряся головой. Что за черт? Она закрывает уши, её брови встречаются, создавая глубокую морщину на лбу. Кейли тянется к тумбочке, берёт какие-то лекарства и залпом выпивает их, запивая стаканом воды, что стоял там же. Таблетка не может подействовать сразу, и боль уйти тоже, но Кейли открывает глаза и ставит стакан на место.
—Всё в порядке? —Наконец спрашиваю я, обеспокоенно смотря на неё. Кейли утвердительно кивает.
—Просто голова болит и всё, —она тихонько встаёт, беря какую-то шерстяную толстую шаль, —пойдём прогуляемся? Мне так будет намного легче.
—Конечно, —отвечаю я на её просьбу. Мы выходим из её комнаты, и Кейли бесшумно закрывает за нами дверь. Когда мы спускаемся вниз, мама Кейли настороженно смотрит на нас, но её дочь, видимо, послала ей такой взгляд, который говорил о чём-то о том, чего я никогда не узнаю, и от чего её мать нас отпустила. Кейли отмазалась тем, что ей прописал врач гулять больше на природе. И я ей поверил. Кейли никогда не была вруньей, так почему же должна стать таковой сейчас? Мы выходим из дому и направляемся прямо в небольшой сад, который плавно вёл к речке, что находилась далеко впереди. Мы толком ни о чём не разговаривали – я смотрел на Кейли, а она, в свою очередь, о чём-то увлечённо думала. Ведь её выражение лица становилось с каждой секундой всё угрюмее, и угрюмее. Я не стал задавать ей вопросы, которые вертелись на языке, ожидая своего часа. Если Кейли не хочет разговаривать, значит на то есть свои, только ей понятные причины.
Мы уже доходим до этой маленькой речке и стоим, прислонившись к мостику. Всё же я решаюсь задась ей один-единственный вопрос:
—Кейли, а что у вас произошло с Мэйсом? —При упоминании его имени, Кейли вздрагивает. Похоже, всё куда запущеннее, чем рассказывала мама. В принципе, я так и подозревал, ведь узнавать от третьих лиц – значит знать искажённую историю, что совсем далека от настоящей. —Мама сказала, что вы поссорились. —Кейли хмыкает, качая головой.
—Нет, мы не поссорились, мы разошлись, —зло выплюнула она и тут же зажмурилась. (Похоже, голова опять заболела.)
—Что? —Разинув рот, спросил я.
—Не в том смысле, —отмахнулась она, —я про нашу многолетнюю дружбу, если её ещё так можно назвать.
—Не понимаю, о чём ты, —я провожу руками по волосам, —конечно, это можно назвать дружбой.
—Правда? Я тоже так считала, только вот Мэйс совершенно так не думает, —она горько усмехнулась, —он сказал, что мы были просто соседями, и что если бы не были ими, мы бы даже не общались. Я-я-я хотела позвонить и сказать кое о чём, впрочем, сейчас не важно о чем, а он сказал, что нам больше не стоит общаться. Ибо соседи не должны звонить друг другу по всяким пустякам, —она поднимает свои глаза наа меня, —с ним всё в порядке?
Я киваю и стою в полном шоке. Мэйс никогда не обижал Кейли и дорожил их дружбой, так что же случилось сейчас? Тем более, их дружба была крепкой и наполненной искренностью, эту дружбу нельзя было назвать соседской. И уж точно они не были никакими соседями. Кейли никогда не звонила просто так, это уж точно. Никогда бы не подумал, что Мэйс такой кретин. Не отрицаю, что Кейли упустила некоторую часть этой истории, но этого мне было вполне достаточно.