— Выкладывай, Би…
— Он мой единственный друг.
Мое сердце дрогнуло от несправедливости, когда моя рука крепче прижала ее к себе.
Грустно, когда убийца становится твоим другом, когда сам дьявол единственный, кто составляет тебе компанию по ночам. Что это за жизнь такая? Какого рода детство? Когда темнота твоё единственное утешение, единственное тепло.
— Не буду. — ответил я наконец. — Я не стану его убивать.
— Спасибо. — выдохнула она. — Имею в виду, если и кто-то удостоится такой чести, так это я, ты знаешь, что он смеялся над моими туфлями?
— Абсолютный нерв.
— Правильно?
— Я удивлен, что он все еще ходит.
— Я действительно наступила ему на ногу.
— Зрело.
— Я так и думала.
— Би?
— Да?
— Я еще плохо тебя знаю, но я буду защищать тебя, пока не умру, ты ведь это знаешь?
Она вздохнула.
— Да, Текс. Я знаю.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ
Просыпаться в одиночестве очень холодно, даже когда солнечный свет обжигает кожу.
Мо
Солнечный свет пробивался сквозь занавески в моей темной комнате. Он был теплым, защищающим. Я почти поверила, что не умерла внутри. Почти могла представить себе мир, где Текс лежал рядом со мной.
Мир, где не существовало Мафии.
И брак не использовался политически.
Кого я обманываю? Я сделала то же самое, чтобы защитить его. Единственная разница была в том, что я любила его. Я все еще любила его. Хотя ненависть делала игру, пытаясь превзойти эту любовь. Я никогда не могла до конца понять, как он мог сказать, что никогда не сможет ненавидеть меня так сильно, как любит — он очень хорошо доказывал обратное.
В дверь постучали.
Не обращая на это внимания, я закрыла лицо подушкой и застонала.
— Мо. — Мил шагнула в комнату.
Я слышала шаги, а она, наверное, привела с собой Трейс.
Сказочно. Они обе, в засвидетельствование моей неспособности поднять голову, чтобы позавтракать или пройти по коридору.
— Вставай! — Мил шлепнула меня по заднице.
Трейс села с другой стороны кровати и озабоченно посмотрела на меня.
— Тебе нужно принять душ.
— Я приму душ, когда буду готова.
Чего никогда не будет, но им и не нужно было этого знать. Я все еще чувствовала его запах на себе, и хотела сохранить его. Сон, где мы вместе мучили меня ночью, пока, наконец, я не сдалась и не уставилась в потолок, когда образы улыбки Текса вспыхнули в моем сознании.
Трейс вздохнула и легла рядом со мной.
— Помнишь, когда я впервые приехала в Игл Элит?
Я чуть не рассмеялась вслух.
Да, я вспомнила, что она была абсолютной катастрофой.
— Никсон был по отношению к тебе полной задницей, и я почти уверена, что Текс и Феникс отшили тебя, и не поздоровались, и даже не заставляй меня начинать с историй про Чейза.
— Чейз был самым милым. — защищалась Трейс. — Хорошая работа, приручив его, Мил.
— Он мой главный бас. — Мил легла на другой бок.
— Уверена, он был бы счастлив, если бы его сравнили с уродливой рыбой. — сказала я сухо, зная, что Чейз был гораздо более тщеславным, чем кто-либо из них, но опять же, на то были веские причины. Не то чтобы я признала это вслух. Мои глаза всегда были устремлены на Текса.
Не более.
— Ты спасла меня. — прошептала Трейс. — Помню, я подумала, что ты сошла с ума. — она усмехнулась. — Но ты была такой сильной, я имею в виду, ты даже противостояла Никсону, и все, о чем я думала, это то, что я восхищалась тем человеком, которым ты была, и хотела иметь такую уверенность, понимаешь?
Я боролась со слезами, которые застилали мне горло, мешая нормально дышать.
Трейс продолжала говорить.
— Когда парни издевались надо мной, ты заставила их прекратить, когда Никсон накормил меня тофу, ты пошла за ним, а когда я узнала все грязные маленькие секреты, ты никогда не боялась, просто принимала вещи и двигалась дальше с высоко поднятой головой.
— Тогда я была другой девушкой. — хрипло прошептала я.
— Не стоит. — Трейс взяла меня за руку и крепко сжала. — Не позволяй другим изменить человека, которым ты всегда была. Твое сердце разбито …
Я фыркнула, желая, чтобы разговор закончился.
— Значит, твоя жизнь в полном беспорядке. — добавила Мил.
— Вы что, девочки, пытаетесь довести меня до самоубийства?
Трейс вздохнула.
— Значит, Текс осел.
— Истина. — согласилась Мил.
— Так. — Трейс крепче сжала мою руку. — Что Мо Абандонато собирается с этим делать?
— Лежать в постели, пока не умру в одиночестве? — предложила я.
— Попробуй еще раз. — Трейс ущипнула меня.
— Эй! — я отстранилась. — Больно!
— Что ты собираешься с этим делать? — ее голос был суров, а глаза сверкали. — Когда это ты позволяла парням указывать тебе, как жить и что делать? Разве тебе не было достаточно этого от твоего отца?
Я отмахнулась, как от пощечины.
Эта девушка знала слишком много.
— Это совсем другое.
— Черт возьми, это именно это. — Мил встала с кровати и скрестила руки на груди. — Я тоже глава Семьи. Текс специально позволяет им дергать за ниточки... разве ты не видишь? Реакция Серхио на Текса? Реакция Феникса на Серхио? Луки? Что-то здесь не так.
— Ну и что? Мы все будем шпионить за их задницами? — мои глаза начали наполняться слезами. — Девочки, я закончила. Я устала, мое сердце болит... это больше, чем мы. Мы не можем просто взять и шпионить за ними, а потом решить проблему войны Семей.
Трейс удивленно наклонила голову.
— Мы ничего не решаем.
— Девочки, спасибо, что зашли, но я, пожалуй, останусь здесь.
— Скажи ей. — Трейс кивнула Мил.
Мил достала телефон и нажала кнопку воспроизведения.
Голос Текса сразу же обрел четкость.
— Мы устроим переворот. Свергнем, устроим большую сцену перед Комиссией. — он сделал паузу. — Ты говоришь о самоубийстве, кто-нибудь вообще знает об этом?
— Лука пригласил Альфонсо. — прошептал Феникс. — Ты должен застрелить его, должен быть подсчет трупов, и он должен быть окровавленным.
— Я могу это сделать.
— Тебе придется причинить боль тем, кого ты любишь... отталкивай их сейчас, так будет легче, ты не можешь колебаться, это должно быть по-настоящему, Текс, ты понимаешь, о чем я говорю?
— Лука знает об этом?
— Ты знаешь об этом, я знаю об этом, Лука и Серхио... — выругался Феникс. — Либо они подстроили мне засаду, либо проверяют меня, но это не имеет значения, я поступаю правильно. На этот раз я поступаю правильно.
— Ужасно. — Текс вздохнул. — Когда смерть единственный способ поступить правильно.
— Запомни имена, запомни фотографии, у тебя не будет много времени для реакции, Текс. Помни, это вопрос жизни и смерти.
Запись прекратилась.
Ошарашенная, я уставилась на Мил, а потом на Трейс.
— Что это значит?
— У нас есть несколько теорий. — Мил откашлялась. — Я ни с кем этим не делилась. Имею в виду, я не идиотка. Я люблю своего брата, но мое доверие? Оно не такое большое, я следила за ним, или мои люди. Просто... не знаю, Мо, когда я сказала Трейс, она ответила, что я должна прийти к тебе. Вполне возможно, происходящие ситуации с Teксом, не совсем такие, как кажутся.
— А если это именно так? — я задала вопрос, который они обе боялись прошептать вслух, зная, что если это правда, то он потерян для меня навсегда.
— Тогда. — сказала Мил, пожимая плечами. — Он действительно убьёт всех, перейдёт на темную сторону, женится на какой-то сучке Николаси с огромной волосатой родинкой на лице и кривыми зубами, и мы закажем убийство, чтобы все выглядело как несчастный случай.
Я рассмеялась.
Впервые за целую вечность Мил рассмешила, глядя на меня так, словно была абсолютно серьезна. Я любила эту девушку. Просто... любила ее.
— Чем дольше ты замужем за Чейзом, тем страшнее становишься.
— Он очень плохо на меня влияет. — Мил кивнула, широко раскрыв глаза. — Слишком много силы в одном теле, что действительно впечатляет.