Это правда, даже система камер была каким-то образом отключена, поэтому мы были буквально слепыми на всех фронтах. Как, черт возьми, они проникли так быстро, в это же время холодный взгляд Никсона встретил мой.
— Нет. — я покачал головой. — Текс бы этого не сделал.
— Да? — прошептал Никсон. — Как еще они смогли проникнуть в дом? Это крепость.
— Никсон. — Трейс протянула руку. — Нет, мы говорим о Тексе, о твоем лучшем друге!
— Мир уродливое место. — плюнул Никсон. — Ты лучше всех должна знать это Трейс. В конце концов, Феникс тоже был моим лучшим другом, и посмотри, что получилось.
— Достаточно. — Фрэнк вошел в комнату, убрав телефон в карман. — Они в пятнадцати милях к югу отсюда.
— Что? — мы все сказали в унисон.
— Откуда ты знаешь? — мои глаза сузились.
Лука посмотрел на Фрэнка. Он выглядел уставшим, они оба вымотались за эти дни.
— Серхио, я знаю много секретов. Этот, я просто хотел открыть чуть позже.
— Все хорошо. — Фрэнк прошептал.
— Они должны закончить. — согласился Лука. — Пошли.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Поцелуй смерти, как новый путь.
Текс
Поцелуи Мо облегчали боль. Если бы я умирал, то именно так я хотел бы закончить свой путь.
Ее тело прижималось к моему, ее горячее дыхание ласкало бы мои губы, пока я не был готов сойти с ума.
Я хотел обнять ее, но мои руки все еще были связаны позади меня и это не было какое-то сумасшедшее дерьмо БДСМ. Нет, это всего лишь моя сумасшедшая семья. Черт, я всегда завидовал Никсону и его семье. Я боролся против контроля. Да, сейчас зависть официально исчезла. Еще один затяжной поцелуй Мо.
— Текс должна сказать тебе, но это уже не имеет значения, потому что...
Снаружи начались выстрелы.
— Отойди от меня, Мо.
— Нет! — она скрестила руки. — Я не использую тебя в качестве щита!
Ее глаза расширялись в ужасе.
— Я в ответе за тебя теперь.
— Послушай, если я вытащу нож, то ты истечешь кровью, но я смогу перерезать веревки.
Она смотрела между мной и дверью.
— Мо. — я не молил о помощи. — Пожалуйста, позволь мне защитить тебя, как твой чертов телохранитель, хорошо? Моя душа принадлежит тебе. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, я требую, чтобы ты стояла позади меня, прежде чем будет мой выход.
С ошеломленным выражением она отошла за меня.
— Присядь. — сказал я. — Я хочу, чтобы они увидели меня первым, если выстрелят, то не попадут в тебя.
Выстрелы продолжались за дверью. Тот, кто стрелял, хорошо подготовился со своим автоматом. Были крики, и вдруг наступила тишина. Я посчитал до трех, чтобы сделать шаг. Забавно, когда я был маленьким считать до трех, было по сравнению, как борьба с алкоголизмом.
Никсон был тем, кто научил меня контролировать ярость. Он всегда говорил, что самыми могущественными людьми были те, кто знал, куда направить свой гнев.
Я хотел быть сильным.
Я научился собирать эмоции, а затем использовать их в свою пользу.
Так что сейчас я не испугался.
Я был зол.
За гранью.
Злости.
Готов потерять все, только чтобы Альфонсо не тронул ее, не превратил ее жизнь в ад, я хотел быть тем, кто уничтожит его и положит конец войне в семье.
Я бы никогда не вписался. Я никогда не чувствовал себя полным, у меня всегда было такое затяжное чувство, что чего-то не хватает в моей жизни. Даже Мо не смогла это заполнить, но, когда я сидел в кресле и досчитывал до трех человек, я думал о своей жизни, о том, что я хотел сказать. И я понял.
Впервые в жизни это должно было что-то значить, не только для Мо, но и для моей семьи.
Никсон, ублюдок, был прав. Я бы выбрал семью, потому что я не мог позволить, чтобы это повторилось снова. Я не мог позволить Мо снова пострадать, поэтому я бы встал на вражескую сторону, чтобы она была в безопасности до конца своей жизни. Если бы я был уверен, что ребенок родиться в мире, а не войне.
Я выбирал бы семью каждый раз.
Без колебаний.
Потому что Никсон никогда не предупреждал меня о том, что ты можешь выбирать семью не из преданности, а из отчаяния, из неизменной любви к тому, с кем не был связан кровью. Я бы выбрал семью, чтобы спасти тех, кого люблю.
Дверь открылась.
Было слишком темно, чтобы увидеть высокую фигуру в капюшоне, когда он шел, приближаясь к нам.
Свет мелькал, бросая почти жуткий эффект на все тело парня. Он был одет в рваные джинсы, серый балахон и весящий автомат на груди.
— Так. — он тяжело вздохнул. — Мы снова встретились.