— Перестань заводиться. — сказал Текс.
— Это странно, и, пожалуйста, перестань смотреть в глаза через зеркало заднего вида, когда ощупываешь кожу.
— Задница. — Чейз надел темные очки и снова застонал.
Смеясь, я оглянулся на Никсона.
— Думаешь, мы станем покупать такие машины, когда за Семью будем отвечать мы?
— Черт возьми, да. — ответил Текс за Никсона. — Вы, ребята, будете самыми плохими Боссами на планете, в то время, как Чейз и я усердно будем работать угождая всем девушкам, которые бросаются на вас.
Я закатил глаза и рассмеялся.
Позади меня раздраженно просигналили.
— Проклятье. — я снова нажал на акселератор и помчался на зеленый свет, вцепившись в руль, словно это было моим спасением.
Следующими были я и Никсон. Чейз и Текс не испытывали никакого давления. Чейз был двоюродным братом, Текс проклятым сыном Камписи, который не хотел иметь с ним ничего общего.
Как все могло так запутаться?
Я уже не был тем человеком, каким был до этих выстрелов. Смерть не искупила меня, она убила каждую унцию света и счастья. Все равно, что переживать собственную смерть снова и снова — я не мог смириться с тем, что кто-то из парней может оказаться в опасности.
Я хлопнул ладонью по рулю, подъезжая к обычному месту, где обычно обедали сотрудники Камписи.
Итальянский.
Конечно.
Маленькое Итальянское кафе, которое выглядело так же устрашающе, как прогулка до булочной с пуделем.
Мне нужно было это сделать. Я должен был это сделать.
О чем, черт возьми, думал Фрэнк? Или Лука, если уж на то пошло?
Хрустнув костяшками пальцев, я закрыл глаза и позволил своему мозгу отправиться туда... что произойдет, если...?
Ничего не сказать парням — моя смерть.
Сказать им — скорее всего, моя смерть.
Вмешаться — еще большее кровопролитие.
Бездействие, означало бы, что я не изменился.
Бездействие означало бы, что я все тот же Феникс, но, как сказал Серхио, Текс должен был нажать на курок. И в этот момент я точно знал, что должен сделать.
Трясущимися руками я набрал номер Текса, запомнил, знал его наизусть.
— Феникс? — Текс говорил, как из ада. — Что случилось?
— У меня есть план. — я прочистил горло. — Но это останется между нами.
Текс сделал паузу.
— Из-за этого плана меня убьют, да?
— Возможно.
— А Мо? Она будет жива, когда все закончится?
— Возможно. Надеемся. Это общая идея.
— Я тебя слушаю.
— Сначала мне нужно выпить. — я вздохнул. — Тогда мы с тобой спланируем все с самого начала, без ошибок, и никаких разговоров с Мо, никаких разговоров с Никсоном, никаких чиханий в сторону Чейза. План должен казаться реальным.
Текс на мгновение замолчал, а затем издал легкий смешок.
— Феникс, мы устраиваем переворот?
Именно поэтому я всегда любил Текса —всегда доверял ему свою жизнь, он был так чертовски умен, и это пугало.
— Встретимся через час в вашем баре.
— Понял.
Я повесил трубку и тут же почувствовал, как давление спадает с моих плеч.
Устроить переворот? Чертовски верно, только я был почти уверен, что монархия, которая вот-вот падет, не отнесётся благосклонно к тому, что должно произойти.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
Что является противоположностью двух? Одинокий я, одинокий ты. — Ричард Уилбур
Мо
— Кто это был? — я зевнула, вытянув руки над головой.
Меньше всего мне хотелось шевелиться или пытаться снова начать одеваться.
Это означало, что мы закончили.
Это означало конец для нас.
И я не была готова к этому, ни сейчас, никогда.
Я просто не знала, как убедить его остаться, когда логически знала, что для него умнее уйти.
Взгляд Текса потемнел, когда он медленно выдохнул и посмотрел на меня.
— Друг.
— Ох. — я посмотрела на свою голую грудь и натянула на себя одеяло.
— Мо. — распухшие губы Текса и взъерошенные волосы заставили меня страстно желать снова прикоснуться к нему, попросить еще пять минут его поцелуев. — Мне скоро нужно уходить.
Я колебалась.
Через мгновение мне, наверное, следовало выплакать глаза и обнять его за шею, но я замешкалась.
Потому что Текс не был типичным парнем — когда я плакала, это разбивало его сердце, но больше похоже на то, будто это делало его более решительным, в осуществлении правильных вещей — будто его единственная работа на этой планете заключалась в защите каждой слезинки, которая падала, даже если это означало, что его кровь покрывала эти слезы в процессе.