— Но он мог бы. — я боролась с сомнениями в своей голове. — Я могла бы остаться замужем за ним, я могла бы помочь наладить отношения с Семьями, как раньше. Ты сказал...
— Забудь, что я сказал. — отрезал Феникс. — Это не игра, Мо! На карту поставлены жизни людей. А если я скажу тебе, что это жизни Чейза или твоего брата, обратишь ли ты внимание на это теперь? А?
Я покачала головой, пытаясь бороться с правдой.
— Ты лжешь.
— Что, если нет? — Феникс вскинул руки вверх. — Что я могу получить от лжи? Когда правда так ужасна! — он прикусил губу и упер руки в бока. — Мо, тебе нужно держаться от этого подальше. Отпусти его, если не хочешь…
— Если нет?
Феникс отвернулся от меня, его лицо было словно пепел.
— Представь себе мир, где муж вынужден убить свою жену. Представь мир, где брат вынужден смотреть, как его сестру насилуют. Это мир, в котором ты живешь, Мо. Его отец, этот мир... — он ткнул пальцем в сторону Текса. — Создал. Это его наследие, вот что должен исправить Текс. Вот от чего он должен всех защищать. Если он не сумеет завоевать верность людей Альфонсо, если он не сумеет каким-либо образом завоевать верность других Семей, если он проявит слабость, это наследство позволит тебе жить, и если по какой-то причине он потерпит неудачу... мы все умрем.
Текс со стоном пошевелился.
Феникс опустился на колени рядом с ним и покачал головой.
— Больше я тебе ничего не скажу, Мо. Оставь его в покое. Одевайся, я не буду смотреть. Дай мне знать, когда уйдешь, и я приведу его в порядок.
Я медленно поднялась с кровати и быстро надела штаны для йоги и толстовку.
— Ещё. — Феникс не обернулся. — Мне нужно, чтобы ты позвала Никсона.
— Но..
— Мо. — голос Феникса был резким, и грубым. — Позови Никсона.
Позвать Никсона означало, что он узнает о произошедшим, и я знала, что выглядела так, будто только что была с кем-то, комната пахла как мы, я пахла как он.
Слезы наворачивались на глаза, когда я шла по коридору в бильярдную.
— Никсон? — я нацепила на лицо фальшивую улыбку. — Можно с тобой поговорить?
Он сверкнул улыбкой.
— Конечно.
Та самая улыбка не сходила с его лица, пока он не подошел к двери, его пальцы впились в мою руку, когда мы быстро шли по коридору.
— Что происходит? — мягко спросил он, когда мышцы на его челюсти напряглись, а зубы сжались сильнее.
— Чейз чуть не убил Текса.
Вздохнув, Никсон поднял глаза к потолку и скрестил руки на груди.
— Черт возьми, на это была веская причина?
— О, на это была причина. — Чейз, спотыкаясь, вышел из ванной, его руки были в кровавом месиве. — Он переспал с Мо.
Я сделала шаг назад, а Никсон угрожающе шагнул вперед.
Я дерзко выпятила подбородок вперед, бросая ему вызов свирепым взглядом.
— Он мой муж.
— Забавно, что ты так говоришь. — Чейз скрестил руки на груди. — Потому что, когда вы оба были заняты, срывая друг с друга одежду, подписывалась сделка.
— Сделка? — страх растекся по моему телу, как лед. — Какая сделка?
— Союз. — усмехнулся Чейз. — Что? Он не сказал тебе об этом?
— Какого рода союз? — спросила я, зная, что, скорее всего, не захочу знать ответа.
— Самая могущественная Семья на Сицилии — это клан Камписи... вторая по силе — Николаси.
— И?
Чейз покачал головой.
— Посчитай математически.
— Никсон? — взмолилась я.
— Он жениться на Николаси, решение принято. Я рассказал им, как изменил записи о браке между вами, чтобы защитить его от нападения. Лука составит новый контракт позже этим вечером — они хотят, чтобы это было сделано, поэтому у них есть объединенный фронт в Комиссии.
Мое сердце упало.
Никсон продолжал говорить, но я не могла разобрать ни слова, только белый шум. Текс знал. Он знал все это время, и он все еще делал то, что делал... он знал, что мое сердце будет разбито, но он все равно разбил его. Он сломал его с полным осознанием того, что я никогда не прощу его, никогда не смогу вернуться с этого момента.
У всех нас есть такие случаи в жизни, когда происходит что-то большое, когда у нас есть выбор отреагировать и позволить этому чему-то большому определить нас или сформировать.
Я понятия не имела, что буду делать. Все, что я знала, это то, что я не могла представить себя через десять лет исцеленной. Я больше не видела будущего. Все, что я видела, было черным — все, что я чувствовала — страх.
Задыхаясь, я закрыла рот руками и тихо всхлипнула. Все встало на свои места — почему он попрощался, почему оборвал всякую связь. И наконец, почему он позволил Чейзу чуть не убить себя.