Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем на его лице появилась жестокая улыбка. Феникс кивнул Тексу и снова сосредоточился на газете.
— Это имеет смысл. — Текс выпятил грудь. — Каппо Ди Каппо женится на клане Николаси, только подумай... нас не возможно будет остановить. Черт возьми, Альферо, Де Ланг и Абандонато вместе взятые не смогут ни купить нас, ни вооружить, ни остановить. Я думаю... — он кивнул и снова ухмыльнулся, проходя через стол на кухню. — Думаю, звучит хорошо. Черт возьми, в конце концов, каким бы я был лидером, если бы не был полностью вовлечён во всю эту власть?
Никсон стиснул зубы, а Чейз так крепко сжал свою чашку с кофе, что она чуть не раскололась у него в руках. Феникс, однако, казался равнодушным.
— Хорошее решение. — наконец сказал я. — Бросить семью, которая тебя вырастила, и присоединиться к дьяволу... как... типично для Камписи.
Текс замер, а затем медленно перевел свой убийственный взгляд на меня. Мне вдруг захотелось вскочить с места и сбежать. Как последний трус.
— Говорят, что Босс всегда наносит первый удар, Серхио. Не делай меня врагом, ты не хочешь знать, какую боль я могу тебе причинить. Страдание, абсолютное удовольствие, которое я почувствовал бы, задушив тебя голыми руками.
С этими словами он ушел.
Чейз присвистнул и отложил газету.
— Счастливого воскресенья.
— Божий день. — добавил Никсон.
— У меня есть четки, если они тебе понадобятся, Серхио. — Чейз кивнул. — Знаешь, на всякий случай.
Я закатил глаза и откинулся на спинку стула.
Что делал Текс?
И почему Феникс не возражал против этого?
Черт, даже если я умру, я буду в порядке с ситуацией, пока она решается в защиту Семьи. Какая совершенно нездоровая мысль.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ
Мафия по определению должна сказать. «Здесь умирают счастливые концовки.»
Текс
Я должен был признать, что наблюдать, как дерьмовая ухмылка Серхио исчезает с его лица и становится цвета призрака, было, вероятно, самым ярким моментом моей недели, возможно, даже месяца.
С ворчанием я сильно ударил по груше. Мне нужен был способ выплеснуть свою агрессию, и сидеть за столом с Мо, притворяясь, что ей все равно, когда она смотрит в свой кофе, будто он хранит секреты мира? Самая тяжелая вещь, которую я когда-либо делал.
Чертов контракт.
Я ударил кулаком в боксерскую грушу.
Проклятый Лука.
Два удара с разворота. Еще один удар.
По моему лицу струился пот.
— Ты получил сообщение? — Феникс напугал меня до чертиков, когда вошел в тренажерный зал и держал сумку.
Я продолжал бить.
— Ты имеешь в виду сообщение со всеми фотографиями?
Феникс медленно кивнул.
— Ты же знаешь, у меня хорошая память. Шестеро людей Альфонсо умрут от моей руки в этот четверг.
— А остальные четырнадцать?
Я сделал паузу, позволив себе перевести дыхание, прежде чем нанести правый хук, а затем левый в грушу.
— Они все старые.
Феникс вздохнул.
— В том-то и дело, Текс.
Я перестал бить и опустил голову.
— Ты просишь меня очистить старое, для места новым.
Феникс отпустил сумку.
— Как ты высасываешь яд? Быстро или медленно?
— Почему мы высасываем яд?
Его глаза вспыхнули.
— Ответь на вопрос.
— Быстро, ты высосать столько, сколько сможешь в противном случае человек теряет время.
— Значит, ты стреляешь... высасываешь яд быстро. Чем медленнее ты идешь по этому пути, тем более опасным он становится. Убей их всех, Текс. Никто не останется в живых. Что, если этот список когда-нибудь вернется к тебе, ко мне, к нам? — он выругался и провел рукой по волосам. — Это почти как измена, понимаешь?
— Да. — я пожевал нижнюю губу. — Я прекрасно понимаю, что мы делаем.
— Вот почему они не могут знать. — Феникс схватился за грушу руками. — Теперь бей.
Вправо, влево, вправо, влево, я бил, пока совсем не выдохся. До тех пор, пока пот не хлынул мне в глаза.
— Хорошо. — Феникс отступил назад. — Некоторые из целей выйдут сегодня вечером. Я напишу тебе адрес. Наблюдай за ними, запоминай их движения, их манеры, даже если они тебя покажут свои рассказы. Но не позволяй им увидеть тебя.
— Понял.
— Текс? — Феникс остановился на полпути к двери.
— Да? — я вытер лицо полотенцем.
— Если я окажусь на линии огня... я не буду ненавидеть тебя... просто знай. Я никогда не возненавижу тебя. Лучше я умру, чем кто-нибудь из этих ублюдков останется в живых.