Быстрыми движениями он шел до тех пор, пока его нос почти не коснулся носа Никсона, напряжение было настолько сильным, что я не был уверен, должен ли вмешаться или просто позволить всему разыграться.
Я взглянул на Феникса краем глаза, его кулаки были крепко сжаты по бокам, если будет драка... я должен спасти Текса, черт возьми, но это было неправильно. Я должен был сохранить ему жизнь любой ценой.
Дыхание Никсона было прерывистым, а глаза сузились в крошечные щелочки.
Текс самодовольно ухмыльнулся, затем прошептал.
— Вольпе.
Не то что я ожидал.
Глаза Никсона стали дикими, когда они метнулись вперед и назад, а затем с жестокой улыбкой он отступил назад и ударил Текса по лицу.
Текс отшатнулся, по его подбородку стекала кровь. Он кивнул головой и неторопливо пошел по коридору, проклиная семью Абандонато.
Я растерянно почесал в затылке.
— Он только что назвал тебя лисом?
Чейз встретился взглядом с Никсоном, они оба повернулись, чтобы посмотреть на Феникса, который замер на месте.
— Какого черта я упускаю? — спокойно спросил я.
Никсон вздохнул и обернулся.
— Ничего такого, что стоило бы обсуждать. Комиссия завтра, предлагаю всем немного поспать.
Слишком растерянный и уставший, чтобы продолжать, я вскинул руки и пошел по коридору в свою комнату для гостей. Как только дверь закрылась я достал свой мобильный и написал Луке.
Я: Завтра мы узнаем, из чего сделан Текс... и Феникс тоже.
Лука: Доверься плану.
Я: Вот в чем проблема, я никому не доверяю.
Лука: Может, пришло время, а ты начинаешь. Выспись хорошенько, все получится, как всегда.
Нахмурившись, я напечатал в ответ.
Я: Абсолютная власть развращает, абсолютно.
Лука: Абсолютная власть решительно развращает, только когда мы это позволяем. Выбор есть всегда, Серхио. Никогда не забывай об этом.
Слишком расстроенный для ответа, я бросил телефон на кровать и опустился на матрас, обхватив голову руками.
Я обдумал каждую стратегию, каждый результат, каждый план, который помог бы Фениксу, Луке и Фрэнку с самого начала. Я сделал все, что мог. Я вышел из укрытия, чтобы убедиться, что Семья находилась в безопасности, единственная проблема заключалась в ощущении потери своей человечность в данном процессе.
Наверное, именно это и происходит, когда ты торгуешь смертью.
С ворчанием я ложусь обратно на подушку и пытаюсь сосредоточиться на более простом времени, когда мы все были детьми, когда военные игры были чем-то, что мы слышали, как взрослые обсуждали вполголоса. Когда битвы между Семьями ничего для нас не значили, когда власть и жадность были отвратительны.
Это время давно прошло.
А сейчас, я устал.
Ничего. У меня ничего не осталось.
Я вытащил из кармана листок бумаги и уставился на него.
Моя последняя воля и завещание. Я запечатал бумагу в конверт, который ждал меня на моем столе.
Самым жалким было то, что у меня не было семьи, к которой я мог бы обратиться. Мой собственный отец не хотел, чтобы я жил, большинство моих дядей находились в тюрьме, и я застрял между желанием соблюдать закон и необходимостью его нарушать. У меня не было имени, которое я мог написать на этом пустом конверте, и это убивало меня изнутри из-за понимая, что скорее всего, это мое будущее. Одиночество и пустота. Мужчина, которого не будут вспоминать. Некоторое наследие.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ
Риск... всегда стоит того. Так ли это?
Текс
Я должен был отдать должное Мо, она проделала адскую работу. Я только надеялся, что этого будет достаточно для ребят. Я застрял между желанием, чтобы они отреагировали завтра, и желанием сохранением мне жизни.
Это было своего рода перетягивание каната, относитесь к этому, как к абсолютному дерьму, но отбросьте намек что за этим стоит причина. Очень твердая, изменяющая жизнь причина.
Феникс сказал сделать это реальным, и теперь я знал, почему. Мне необходима была каждая реакция от них, чтобы это было реальным, я уже слишком рисковал, зная Мо, но не был в состоянии сделать это.
Лгать ей в лицо снова, и снова, и снова. Не помогало и то, что я совершенно не умел скрывать от нее свои чувства, каждый раз, когда она целовала меня, я реагировал так, словно она только что подожгла мое тело. Так что это было невозможно.
Забавно, но это была ее идея отказаться от намека Вольпе. Черт, эта девушка была великолепна.