до станции «Гостиный двор». Прямо по туннелю. Предупреждаю сразу: метрополитен у нас в стране – объект до сих пор закрытый. Фотографировать здесь, к сожалению, нельзя. Записывать и зарисовывать – пожалуйста. Вопросы будут? – Сколько времени все это займет? – Станцию мы можем осматривать, сколько вам захочется. А по туннелю до «Гостиного двора» здесь идти минут двадцать. С двух до четырех ток там отключают, так что четыре тридцать – это крайний срок. В тишине было слышно, как борется с одолевающей икотой Шон. – Готовы? – Готовы. Вообще-то всем петербуржцам с пеленок известно, что подземные джунгли города во много раз обширнее его надземной части, что в лабиринтах метрополитена как-то раз бесследно исчезла целая дивизия МВД, брошенная туда на поимку маньяка-убийцы, и то, наконец, что в подземной дренажной системе водятся трехметровые крысы-мутанты, шестилапые крокодилы, а также гибрид угря и рыбы пираньи, имеющий обыкновение атаковать своих жертв броском из унитаза в самый неподходящий для жертвы момент. Однако мало кому из жителей города доводилось увидеть реальную подземную жизнь своими глазами. Своим ключом капитан отпер почти неразличимую на фоне облицованной гранитом стены дверь. Мы прошли внутрь. Технические блоки станции потрясали. Капитан что-то рассказывал о технических характеристиках агрегатов и иногда советовал ирландцам записать цифры. Те послушно записывали. Время от времени на пути попадались рабочие или охранники в форменных черных комбинезонах. Рабочие кивали капитану, а охранники молча отступали к стене, пропуская нашу компанию. – Ну что, насмотрелись? Пойдемте, теперь я покажу вам наши туннели. А то не успеем. Все еще раз поплутали по тесным разноуровневым коридорам. Капитан по-джентльменски подавал руку Дебби, когда она спускалась по гулко грохочущим железным лестницам. Потом мы непонятным образом снова вышли в главный вестибюль станции. «Сюда, пожалуйста», – кивнул капитан. Мы прошагали в дальний конец платформы, спустились по металлической лесенке и вышли в туннель. Выкрашенные в черное стены. Тусклые прожектора далеко впереди. Толстые, толщиной с ногу, кабели, протянутые вдоль стен. Капитан взглянул на часы. – Хочу сразу предупредить. Через… э-э… через семнадцать минут в туннеле погаснет свет. Пугаться не надо. Это технический перерыв. Раз в сутки на каждом перегоне метро на одну минуту отключают электричество. Всего на минуту – перезарядка аккумуляторов на подстанциях. Впечатления обещаю сильные. Мы двинулись вперед по туннелю. Сперва все шли молча и озираясь по сторонам. Шаги гулко разносились по туннелю. Черные тени метались из стороны в сторону в такт шагам. Потом мне надоело шагать, и я спросил у капитана, можно ли курить? – Ни в коем случае. Строжайшая техника безопасности. Двумя уровнями ниже идут трубы с газом. Рванет так, что от половины Невского проспекта только сизый дымок останется. Идти в туннеле всем вместе было тесно. Мы разделились на пары. Капитан шел первым вместе с Брайаном, который что-то у него спрашивал и показывал пальцем в глубь туннеля. Сзади молча шагали Шон и Мартин. Справа от меня шла Дебби. – Ты говорила, что где-то учишься? Дебби улыбнулась: – Да, я аспирант… Аспирантка. – Что изучаешь? – Социологию. – Приехала в Петербург собирать материалы для диссертации? – Ага. – И какая у тебя тема диссертации? – «Феномен эротической преамбулы в сексуальном поведении русских мужчин конца 90-х годов». – Феномен чего? – Эротической преамбулы. Я собираюсь изучать то, как мужчины в вашей стране уговаривают девушек заняться сексом. – Ты будешь писать диссертацию о том, как русские занимаются сексом? – Да. – Я не понимаю. Ты сказала, что занимаешься социологией. При чем здесь секс? – Социология – это наука об обществе. А секс – важная сторона жизни общества. – Зачем? – Тебе действительно это интересно? Она сдула со лба челку и: – Понимаешь, Илья, очень многие вещи в окружающем нас мире нужно изучать прямо сегодня. Потому что завтра они будут потеряны для науки. Историки слишком доверяют книгам, но не обо всем можно прочесть в пыльных фолиантах. Некоторые вещи могут НИКОГДА не попасть в книги. – Например, то, как русские затаскивают девушек в постель? – В книгах люди чаще всего пишут о том, какими они хотели бы себя видеть. А не о том, каковы они на самом деле. В древнеегипетских папирусах есть рассказы о военных победах фараонов, но ни слова не сказано о том, чем древние египтяне вытирали задницу. Ты когда-нибудь думал об этом? – Не доводилось. – Это историческая загадка! Подумай сам. Туалетной бумаги у них, разумеется, не было. Египет – это практически одна большая пустыня, значит, вытирать задницу листьями растений египтяне не могли. Не могли они мыть ее водой – вода вдали от Нила ценится дороже золота. Как же они обходились, а? – Странный вопрос. Кому сегодня могут быть интересны древнеегипетские задницы? – Настоящий ученый всегда найдет повод подумать над загадками истории. – И это ты называешь загадками? – Таких загадок очень много. Ты когда-нибудь видел доспех самурая? В таком доспехе человек замурован, как в консервной банке. Чтобы освободиться, самураю требовалось не менее получаса и как минимум два помощника. А в древнеяпонских хрониках постоянно пишут, что, врываясь в захваченные города, самураи бросались насиловать женщин. Как же они их насиловали, а? – Просили женщин подождать полчасика и звали своих помощников? – Голландский исследователь Йозеф ван Риббен изучил эту тему и опубликовал монографию, в которой доказывал, что самураи не насиловали женщин в прямом смысле, а доводили их до оргазма петтингом. Петтинг в Японии считался унизительным. Женщина, которая испытала оргазм от рук мужчины, была обесчещена навсегда. – Я думал, такими темами, кроме тебя, никто в мире больше не интересуется. – Историческая сексология – это очень бурно развивающаяся наука. Ей почти пятьдесят лет. Американец Хьюго Вейзерман впервые получил грант на исследование в области исторической сексологии сразу после Второй мировой. Мичиганский университет выдал ему восемь тысяч баксов. Тогда это были очень большие деньги. – На эти деньги он построил приют для женщин, обесчещенных самураями? – Он отправился в Бомбей и два с половиной года каждый день ходил в публичные дома, покупал проституток, а иногда и просто знакомился с девушками на улицах. Тема его исследования была «Oral sex in modern India». Он изучал… э-э… как по-русски будет blow-job? Я ответил на вопрос. В туннеле было темно. Я надеялся, что Дебби не заметит, как я покраснел. – Исследования Хьюго Вейзермана произвели сенсацию. За эту книгу ему дали Прендергастовскую премию, и он снова поехал в Индию собирать материалы для второго тома. – Собрал? – Не успел. Погиб при невыясненных обстоятельствах. «Сутенеры зарезали, – решил я про себя. – Не знали, болваны, что человек серьезной наукой занимается». Я оглянулся. Тихоня Шон что-то доказывал Мартину, толкая себя в руку чуть повыше локтя. Слава богу, кажется, им не было слышно, о чем мы разговариваем. Я спросил у девушки, как именно она планирует собирать материал для своей диссертации? Я надеялся, что на самом деле Дебби имеет в виду совсем не то, о чем я подумал. – Я собираюсь провести несколько полевых исследований. – То есть ты собираешься появляться в людных местах и смотреть, что предпримут русские парни, чтобы затащить тебя в постель? – Типа того. Жаль, что в этот раз мне удалось выбраться в Россию только на неделю. – Да? – Хотелось бы составить по возможности полное впечатление о ваших мужчинах. Хотелось хотя бы приблизительно очертить диапазон возможных исследований. – В смысле? – Ну, например, правда ли, что русские стесняются показываться перед женщинами обнаженными? Хорошо бы провести распределение мужчин по месту рождения и типу воспитания. Это придаст исследованию большую значимость. Говорят, что ваши мужчины, которые родились на Кавказе, предпочитают иметь с женщинами только анальный секс… Презервативов я привезла столько, что таможенники не хотели меня пропускать. – А бойфренд у тебя есть? – Раньше был. Сейчас пока нет. – Собираешься ли ты замуж? – Наверное… Не сейчас. Может быть, лет через пять-шесть. – Что ты скажешь мужу, когда он спросит, чем ты занималась после университета? – При чем здесь муж? Вот и поговорили, подумал я. Что, черт подери, творится с этим миром? Я потянулся за сигаретами, вспомнил, что курить нельзя, и расстроился окончательно. Сзади послышались шаги – нас нагонял тихоня Шон. – Илья, извините, как… э-э… зовут этого офицера? – Кого? Капитана… Игорь Николаевич. – Ыгор Ныколаывеч? Во всей группе русский Шона был самым худшим. – Он ведь офицер российских спецслужб? – Да. Капитан Комитета по… не помню, как точно это называется. Суть в том, что его ведомство охраняет наше государственное имущество. – Да? А вы видели у него… Впрочем, ладно. Говорите – Игорь Николаевич? Спасибо. Он улыбнулся и зашагал быстрее, нагоняя ушедших вперед Брайана и капитана. Я посмотрел на часы. Двадцать минут четвертого. К нам с Дебби присоединился шедший до этого впереди Брайан. – Чего ты такой хмурый, Илья? – Выпить бы. – Да, неплохо бы. Выпить и познакомиться с петерб… петер… с девушками из вашего города. Да, Илья? – Я бы предпочел просто выпить. – Ну конечно. Ты же русский. Попроси Дебби,