Как и собирался, всю первую половину среды я посвятил тому, чтобы дописать кровавую новеллу о серийном убийце с Лиговки. Материал получился вроде бы ничего. Ответственный секретарь Ира выдохнула в атмосферу порцию вонючего дыма и сказала, что я гений. Я посоветовал ей рассказать об этом редактору, и пусть он прибавит мне зарплату. Мы обсудили, куда посылать фотографа. Ира спросила, не желаю ли я заявить какую-нибудь тему на следующий номер. – Не желаю. Времени нет. – Куда ты его деваешь? – Ты еще не слышала? Мне редактор стажеров подсунул. Из Ирландии. – А-а! Точно… Видела я этих стажеров. Это твои? Парни и девица с четвертым размером груди, да? Верстальщики чуть шеи не свернули, когда она позавчера по коридору болталась… Осокина на нее нет. – Уже и ты про Осокина слышала? – Все слышали… Бедный Леша. Всю дорогу до своего кабинета я пытался сообразить: неужели Осокин оказался настолько всеяден… что даже секретарь издания Ира?.. даже такое бесполое существо, как Ира?.. нет, я не понимаю Осокина! В кабинете я стащил куртку, взгромоздил ноги на стол и наконец закурил. Из висевшего на стене зеркала на меня смотрело небритое лицо, напоминающее моток колючей проволоки. Я поскреб щетину и подумал, что, скорее всего, мне опять не удастся ни побриться, ни толком поваляться в ванне. Еще я подумал, что сегодня уже среда. А убийца так и не пойман. С чего начинают расследование те, кому государство платит за это деньгами налогоплательщиков? Если судить по книгам и фильмам, то с поиска мотива. Находим мотив, дергаем за него, как за ниточку, – разматываясь, клубок сам приводит к злоумышленнику. Однако в данном случае никакого мотива не было. Все мы – и ирландцы, и я с капитаном – в тот день видели друг друга впервые. Можно, конечно, представить, что в Ирландии кровь у народа столь горяча, что парни уже на третьем часу знакомства готовы хвататься за ножи и топоры… но это вряд ли… у моих стажеров кровь – не горячее пива из холодильника. Допустим, я с первого взгляда возненавидел Шона и решил его убить. С чего бы я начал? С того, что как следует подготовился к злодеянию. А здесь? Никто не знал, что в туннеле погаснет свет, – до последнего момента мы даже не знали, что вообще пойдем в тот чертов туннель. Оружие тоже появилось спонтанно. Пройди мы на десять метров дальше, и убийца просто не успел бы снять топор со щита. Что уж говорить об алиби? Мы все стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, и никто ничего не видел! Несколько секунд я прикидывал – а не могла вся эта история быть импровизацией? Никто никого и не собирался убивать. Шли мы по туннелю, и уж больно удачно сложились обстоятельства. «Глупо не использовать такой шанс», – подумал убийца и, когда погас свет, быстро дошел до пожарного щита, схватил топор, вернулся обратно и в темноте рубанул сплеча: уж кому повезет. Самым близким затылком оказался затылок Шона. А я сижу и ломаю голову насчет мотива. Я посмотрел, как за окном, на другой стороне Фонтанки, укрываясь зонтами, бредут одинокие понурые пешеходы, потом переложил из куртки в брюки кошелек, взял со стола сигареты и зажигалку и спустился в редакционный буфет. В буфете, за столиком у окна, сидел парень со смешной фамилией Карлсон. Звали его Женя. Когда я видел его в последний раз (три недели назад), он сидел в буфете и точно так же гипнотизировал бутылку портвейна. Бутылка, стоящая перед ним сейчас, очевидно, приходилась той внучатой племянницей. Жизнь Жени, насколько я представлял, была полна смысла. Он пил алкоголь, ходил на вечеринки, на которых пьют алкоголь, угощал знакомых тем, что пил сам, и никогда не отказывался от того, чем угощали его знакомые. Все это продолжалось неделями. Хороший парень. Я купил пива, подсел к Карлсону и сказал: – Привет, как дела? – Здравствуй, Илья. Рад тебя видеть. Голос у Жени был трезвым и задумчивым. Это значило, что Женя до невменяемости пьян. – Как дела? – Неплохо. Совсем неплохо. Вчера я поймал попугая. – Попугая? – Ну да. Попугая. Здоровенного попугая, называется ара. Он влетел ко мне в окно и сказал: «Пр-р-ривет, милый». У меня в районе очень много таких попугаев. – Ты где живешь? – В Колпино. – И там много попугаев ара? – Просто навалом! Я посмотрел на стоящую перед ним бутылку. А ведь выглядит как обычный портвейн. – Думаешь, я с ума сошел, да? Почему вы все так ко мне?.. У меня в районе действительно много попугаев. И нечего на меня так смотреть. – Да я так… я и не смотрю. – В моем подъезде выше этажом живет мужик, который выращивает этих попугаев на продажу. А форточку закрывать постоянно забывает. Вот они и летают по всему району. Я облегченно вздохнул: – А-а-а! – Хочешь портвейна? – Нет. – Потому что много работы? – Нет, потому что не люблю портвейн. – А я вот люблю. Как его можно не любить? Но это у меня – последняя. Больше денег нет. Ты-то как? – Так как-то… Мне редактор поручил развлекать стажеров из Ирландии. Целыми вечерами с ними по клубам болтаюсь. – Платит-то хоть кто – ты или они? – Когда как. Мы помолчали, и я сходил купить себе еще пива. – Слушай, Стогов. Ты же знаешь – я работаю в глянцевом журнале. – Знаю. Так себе журнальчик. – Я работаю светским хроникером. И меня постоянно приглашают на
8