сможет предъявить тебе капитан. Но ты единственная, кто знал Шона до этой поездки. И ты не сказала об этом следователю. – Тьпфу на следователя! Я не видела Шона больше года, а в понедельник с утра встретила его в аэропорту и чуть не умерла от удивления. Мы и говорили-то с ним всего пару минут. – Но ведь говорили, да? – Он спросил, как я? Я сказала, что все о’кей. После этого он достал эту злосчастную фотографию и отдал мне. Сказал, что все это время помнил обо мне и очень скучал. Она прислонила голову к моему плечу и замолчала. Потом опять начала говорить: – Он всегда был таким смешным… Лопоухий. Весь в веснушках. Все девчонки в колледже смеялись и говорили, что лучше переспать с негром, чем с Шоном Малленом… А мне он нравился. – Сложно представить. – Он был очень хорошим. Честным и смелым. – Смелым? – Нет. Не в каком-то смысле… Я думаю, что, наверное, он не дрался ни разу в жизни. Очкарики редко дерутся… Но он все равно был очень смелым. Когда мы начали встречаться, я любила его. Сильно. И тоже очень скучала, когда мы расстались. Я слушал ее, и мне казалось, что это говорит какая-то другая Деирдре. Не та, которая в туннеле рассказывала мне о том, что готова на собственном теле испытать, любят ли русские мужчины анальный секс. Эта длинноногая стерва, способная единственным взглядом сбить с ног махровейшего плейбоя, встречалась с тихоней и откровенным обормотом Шоном?! Чего-то в этой девушке я не понял. Музыка кончилась. Мы вернулись за столик. Мартин посмотрел на меня пьяным взглядом: – Как-то раз у нас в колледже отмечался день Святого Патрика. Нудное официальное мероприятие. С безалкогольными коктейлями и игрой в фанты. – Предлагаешь сыграть? – Там был такой конкурс: мужчинам завязывали глаза, подводили к шеренге девушек и предлагали, пощупав ноги, определить, кто именно перед ним стоит. А для прикола в шеренгу поставили меня. – Прикол получился смешной? – Парень с завязанными глазами долго щупал мои коленки. Омерзительное ощущение. Я сделал большой глоток из стакана и спросил: – Ты все это к чему? – Ни к чему. Просто хочу, чтобы ты знал: этим щупаньем весь мой гомосексуальный опыт и исчерпывается. – Ну и? Мартин наклонился ко мне и свистящим шепотом произнес: – Илья! Они на меня СМОТРЯТ. – Кто? – Все вокруг. Я огляделся. Публика тянула напитки. В нашу сторону никто не смотрел. – Ты смылся танцевать с Дебби, и все. Оглядись вокруг! Мы с Брайаном, между прочим, смотримся как постоянные члены клуба. На хрена мне это надо? Я не гомофоб, но зачем на меня так сочувственно смотреть? – Который здесь? За друга Мартина выбью глаз! Чтоб не смотрели, похабники! – Я не об этом. – А о чем? – Может, пойдем, а? – Господи! Столько слов! Как тебя держит твой редактор? Поехали, собирайтесь. Брайан пробовал возражать. Говорил, что Мартин мнителен и атмосфера в «Первомае» располагает встретить здесь рассвет… Мартин был неумолим. Мы забрали в гардеробе не успевшие высохнуть куртки и плащи и поехали в рейв-подвал «ТБ». Под клуб было оборудовано списанное бомбоубежище. Камуфляжная сетка под потолком, глухо бухающая драм-машина, лазерные пушки в упор расстреливают танцоров. Я подумал, что вечерок выдался забавным. Куда бы мы ни пришли, мы везде были too much. Для «Хара-Мамбуру» мы были чересчур чисты. Для «Первомая» – чересчур гетеросексуальны. Для «ТБ» мы будем, пожалуй, слишком пьяны. Стойка бара выглядела настолько ободранной, словно стояла здесь еще со времен первых пятилеток и уже тогда жизнь ее здорово потрепала. Блики black-light’а отражались на выставленных бутылках, и от этого бар выглядел немного ненастоящим. Мартин призывно помахал рукой: – Бармен! Бармен, стоявший на другом конце стойки и болтавший с симпатичной брюнеткой, покосился в нашу сторону и не шелохнулся. – Ба-армен! Можно на минутку! Та же реакция. Перекрикивая двухсотваттные динамики, пьяный Мартин заорал: – Ба-а-армен! Бармен продолжал разговаривать. Брайан локтем отодвинул Мартина от стойки: – Неправильная тактика. Он едва слышно проговорил: «Пятнадцать долларов!» – и подскочивший бармен сказал, что внимательно его слушает. – Четыре по сто джина. – С содовой? – Давайте с содовой. – Пива? – Попозже. – Чипсы? Фисташки? – Нет, спасибо. Бармен выставил на стойку стаканы, назвал сумму и, оглядев нас, сказал уголком рта: – Я просто был занят. Меня не интересуют ваши пятнадцать долларов. – Прекрасно. Я и не собирался вам их давать. Мы сели за столик и хором отхлебнули из стаканов. – А здесь здорово. – Если бы не дурацкий рейв, было бы совсем хорошо. – А что такое «ТиБи»? – Ты имеешь в виду название клуба? Это значит «Трансформаторная Будка». – Что такое трансформаторная будка? – Честно сказать, я не большой спец в этом вопросе. Ты, наверное, видел – на улице иногда стоят такие железные коробки. Переключатели городского электронапряжения. В общем, что-то об электричестве. Рейверы любят технологические названия. – Понятно. Я отхлебнул еще и сказал: – У меня был приятель – очень невезучий парень. Тroublemaker. Однажды он купил себе ботинки – такие же, как у Брайана. Со шнурками чуть ли не до колена. Надел их, идет по улице, радуется. Но не долго. Получилось так, что в его ботинок попал камешек. Вот в такой высоченный ботинок. Камешек был маленьким, но острым. Колет ногу. Идти невозможно. А расшнуровывать ботинок – долго. Может быть, десять минут. Пока развяжешь, пока обратно завяжешь… Брайан подтвердил: – Это точно. – Он и так и этак… В общем, решил сесть и все-таки расшнуровать ботинок. Остановился у такой вот «ТБ», трансформаторной будки, и решил попытаться еще раз вытрясти этот камешек. Оперся двумя руками о будку и давай изо всех сил дергать ногой… – И чего? – В это время мимо шел старичок с палочкой. В ремесленном училище старичок изучал технику безопасности. С тех пор он знал, как следует поступать в экстренных случаях. Когда он увидел, что у трансформаторной будки стоит человек, которого трясет, как эпилептика, то сообразил моментально: короткое замыкание, человек в опасности. Он не растерялся, подскочил и со всей силы треснул моему приятелю палкой по рукам. Чтобы разомкнуть электроцепь. – Ну и? – И сломал ему руку в двух местах. Такая вот история. Все посмеялись. Мартин сходил купить еще по порции джина. – Я тоже знал у себя в Корке такого невезучего парня. Он хороший человек и известный журналист, но очень любит женщин. Как-то он пошел в ресторан и познакомился с улетной девицей. И девушка пригласила его к себе. На всю ночь! Они доели, допили все, что было заказано, и поехали к ней. Всю дорогу они целовались, он ее чуть прямо в машине не раздел, и все обстояло шикарно. Они приезжают, входят в дом, она, не зажигая свет, говорит: «Раздевайся, honey, ложись, я пошла в душ». И уходит. Приятель разделся, нырк в кровать и ждет. Но чем дольше ждет, тем сильнее чувствует… как сказать? – Что чувствует? – В ресторане он СЛИШКОМ МНОГО ЕЛ. Ему нужно в уборную. А у нас в Ирландии унитазы и души расположены в одной комнате. В которой не торопясь моется девушка… Она там плещется, напевает, а он сходит с ума. Бегает голый по квартире, не знает, что делать. Дебби сказала «фу!». Мартин не обратил на нее внимания. – Он не выдержал, схватил газету, постелил на пол… I’m sorry… Газету он выбросил в открытое окно. Уф, думает, все. Но чувствует – нет, не все. Остался запах. Жуткий. «Fuck! – думает приятель. – Этого только не хватало!» Начал опять бегать по квартире – чем бы заглушить? В результате он нашел в темноте что-то вроде косметички этой девушки, схватил флакончик – принюхался. Спиртом вроде пахнет. Наверное, дезодорант. Он и набрызгал щедрой рукой во все стороны. Снова – нырк в постель. Из ванной вышла девушка, и все прошло удачно, у моего приятеля была ночь бешеной страсти, и заснули они только под утро. Он вытряс из пачки новую сигарету, прикурил и дорассказал наконец: – Проснулся он рано. Открыл глаза, и первое, что увидел, – на окне у девушки была натянута сетка от комаров… Тоненькая, незаметная… Далеко его газета не улетела. Парень чуть не поседел. Он на ватных ногах вылез из постели, огляделся, и второе, что увидел, – вчерашний «дезодорант» из косметички оказался… как это будет по-русски? – зеленкой. И теперь везде: на обоях, на мебели, на книгах и одежде – были несмываемые зеленые пятна… Короче, романа у него с той девушкой не получилось… Дебби еще раз сказала: – Фу, Марти! Какие гадости ты рассказываешь! – Надо бы выпить за этих невезучих парней. Пусть им хоть раз в жизни повезет. Мы выпили за невезучих парней… потом за девушек… потом лично за Дебби… а потом за всех нас, потому что, в сущности, мы ведь совсем неплохие ребята. Потом Брайан переместился за соседний столик к двум девицам, по самые ушки накачанным чем-то экстравагантным. Девицы громко смеялись и с интервалом в тридцать секунд интересовались, действительно ли он приехал из Ирландии. «Действительно», – кивал пьяной головой Брайан. Мартин сперва сидел с ними, а потом ушел в туалет и потерялся. У меня перед глазами плыло, но настроения это не портило. Настроение оставалось замечательным. Даже не знаю почему. К нашему столику подошла девица-коммивояжер со значком «ТБ» на футболке и с целым подносом ярких пакетиков. Она мне улыбнулась. Ее улыбка была неискренней. – Молодой человек! Не желаете приобрести наши клубные товары? Тишотки? Сумки? «Tiger-Eyes»? – «Тайгер-Айз»? Вообще-то я отрицательно отношусь к