Может мой шанс? Вот только хватит ли мне сил?
У противоположной стены лестница, к которой направляется Франц. Я оглядываюсь по сторонам, подмечая запылившиеся картины, которые тоже стоило бы привести в порядок.
— Франц, напомните, а как давно генерал здесь живёт?
— Дайте вспомнить, — наши голоса эхом отражаются от стен. — Кажется чуть больше года.
— И за это время он не пытался элементарно уборку сделать?
— Для вас будет неожиданно узнать его с этой стороны, — Франц оборачивается с виноватой улыбкой. — Но так всегда бывает. Тем более, вы так старались ради этой свадьбы. Уверен, подобные мелочи не омрачат вашей радости от достигнутой цели.
О как. Так та, что жила в этом теле до меня специально нарывалась на супружество? Как интересно. Ну, надеюсь, генерал не слишком расстроится, если я скакать вокруг подобно обожаемой болонке не стану.
Мы поднимаемся на третий этаж. Франц будто кого-то ищет и, наконец находит. Худенькую старушку, занятую тем, что сметает с подоконника пыль перьевой метёлочкой, настолько древней, что уборка, кажется, оставляет больше грязи, чем до уборки.
— Грета? — обращается к ней дэвиан.
— Франц, — скрипит та в ответ, вот вроде у меня глаза не видят, а ты-то что, малец, ну? Совсем уже сквозь пальцы смотришь.
— Кирса значит, — усмехается Франц. — Вас ещё попробуй различи. Принимай гостей. Это леди Карт, твоя новая хозяйка.
Из бабушки, которая, кажется, вот-вот готова угостить тебя конфеткой или пряником, служанка Карта превращается в похожую на ворону старуху. Смотрит она на меня совсем не как на хозяйку.
— Значит, он всё же приволок в дом эту змею. Бедный мальчик, намучается с ней… Что делается, ох… И правда, не было печали, да пришла беда в наш дом. Теперь всё рухнет.
Сказать, что я обалдеваю от услышанного — всё равно что ничего не сказать. Чувствую, как у меня обжигает щёки, пульс стучит в ушах подобно маршевому барабану, а по спине проносится волна колючих мурашек.
Вот как реагировать в такой ситуации? Высказать всё, что я об этой бабке думаю? промолчать, чтобы не развивать конфликт и не рисковать выдать в себе попаданку? Как бы поступила прежняя владелица тела? Вряд ли она позволила бы какой-то служанке так говорить о себе. Всё рухнет, вы гляньте. Да оно рухнуло бы и без моего участия! Ясно, что молчать в этой ситуации нельзя, но… как именно сказать, чтоб не сделать себе хуже?
Медленно вдыхаю, то ли чтобы успокоиться, то ли готовясь поставить обнаглевшую старуху на место.
Глава 8
Причуды генерала
— Значит так, Кирса, — я упираю кулаки в бока. — На первый раз я готова сделать вид, что не слышала этого. Спишу на ваш возраст. Но если узнаю, что вы продолжаете в том же духе, вылетите отсюда и пойдёте на все четыре стороны. Советую хорошенько подумать над своими взглядами на жизнь. Я сильно сомневаюсь, что в вашем возрасте удастся найти новое место.
Само собой, наверняка знать я не могу, но предполагаю по опыту нашего, нормального мира, что для пенсионеров не так уж много вариантов дополнительного заработка. А что-то мне подсказывает в этом мире, на пенсию можно не рассчитывать.
Я же верно сделала? Поставила хамку на место. Нет, ну правда. Если я тут хозяйка по праву метки на руке, я не должна позволять слугам так про себя говорить. Блин, вот будет неловко, если она моя свекровь, тогда лучше сразу на казнь… Чё-о-о-о-орт…
Нет, ну мать своего друга Франц же должен знать, правильно? Он бы не перепутал её ни с кем. Или мне хочется на это надеяться?
Пока меня терзают сомнения и противоречия брови старушки взлетают ко лбу, и она снова становится милой, но напуганной. Надеюсь, это не какие-нибудь проблемы с психикой, слишком уж резкая перемена. Опасненько оставаться с такой в одном доме. Ещё проснусь с ножом в груди, кто её знает.
— Прошу прощения, госпожа, — скрипуче отвечает она. — Старая стала, голова совсем не думает. Простите уж старуху. Сжальтесь. Уж боги до вас покарали, раз разума лишили.
Она низко кланяется, а мне кажется, что я слышу хруст её позвоночника. Боже мой, она же сможет разогнуться?
— Довольно, — взмахиваю кистью и стараюсь не выходить из образа. — Поди с глаз. Зла я на тебя.
Блин, во мне включилась какая-то барыня, но пока это действует. Кирса спешно разгибается, снова кланяется и с поразительным для дамы её возраста исчезает на лестнице этажом ниже.