– Там чистое бельё и ночная сорочка. Спать будешь с краю. На ночь с Высшим даже не надейся, такую уродину, как ты, никто и близко к его постели не подпустит. Будешь выполнять все наши поручения, мыть полы, убирать постели, стирать одежду, массаж, если кто-то из девочек захочет, поняла? А если не будешь слушаться, то придется тебя воспитывать. Ты всё поняла??? – обратилась ко мне она, а я из-за какого-то оцепенения в ответ ей только кивнула.
– Ну, вот и хорошо. А теперь убери все крошки с диванов, разложи подушки и вытри пыль везде. Выполняй, страшилина!
Не отдавая отчета своим действиям, я принялась за уборку помещения, боясь вызвать ещё больший гнев зло ухмыляющихся наложниц. А потом резко остановилась и, внутренне дрожа от страха, заявила:
– Я не буду убирать за вами!
Хватит, надоело, что все мной пользуются, унижая и уничтожая при этом. Не хочу больше быть жертвой. Если Боги дали мне ещё один шанс на жизнь, то я должна использовать его и жить так, как хочу!
Глава 13. Наказание
Эрибейла
– Да вы только посмотрите на эту человечку! Она нам перечить вздумала?! – взбешенно крикнула одна из наложниц, та самая платиноволосая дроу, подскакивая с мягкого дивана и медленно направляясь ко мне. – Сейчас я тебя научу, грязная человечка, как нужно правильно вести себя с наложницами Высшего дроу.
Другие девушки тоже повскакивали со своих мест, начав окружать меня в плотное кольцо. Знаю, что сейчас они будут поочерёдно на меня нападать. Как бы мне дать отпор? Численное преимущество явно не на моей стороне, да и физически я гораздо слабее любой из наложниц. Кричать? А это поможет? Не думаю, что кто-то здесь будет за меня заступаться. Магия? Но я ей не владею, точнее, не умею пользоваться. Всё здесь против меня…
– Держите её крепко, чтоб не смогла вырваться! – Скомандовала взбешенная моим неповиновением наложница. В ту же минуту я оказалась подхвачена двумя девушками за руки, из-за чего я теперь стояла на коленях прямо перед довольно ухмыляющейся дроу. Пару раз подергалась, пытаясь выбраться из вражеского захвата, но куда там. Девушки удерживали меня магией, которая не отпустит меня до того момента, пока сам маг не отзовёт своё заклинание.
В руках у ошалевшей дроу внезапно появился кнут, переливающийся темной, смертоносной магией.
– Фиарэль, может, не стоит? Боюсь, так просто нам это с рук не сойдет, – взволнованно проговорила одна из наложниц, обращаясь к дроу. Видно было, что девушка против побоев и издевательств над другими, но открыто пойти против местной «госпожи» она боялась.
– Не говори глупости, Авира. Не мешайся мне под ногами. Или тоже хочешь, чтобы я тебя наказала? – леденящим душу тоном отчеканила Фиарэль.
– Н-нет, я буду молчать, – ответила перепугано Авира и, закрыв лицо руками, отвернулась.
Значит, снова я стала игрушкой для битья и издевательства. Сопротивляться бесполезно. У меня нет сил бороться с десятком девушек, владеющих магией. И нет среди жителей этого подземного мира никого, кто смог бы меня защитить. Кажется, даже вмешательство Богов не поменяло мою судьбу. Судьбу быть проклятой, униженной, слабой и никому не нужной уродиной.
– Неужели вонючее человеческое отродье возомнило себя одной из нас? – зло начала кричать фаворитка, перемежая свою пламенную речь хлесткими ударами кнута. – Неужели ты, жалкая рабыня, поверила, что нужна Высшему? Что он хоть раз позовет тебя в свои покои? Что ты вообще достойна думать о нем? Да это просто смешно!
Хлесть!
Чувствую жгучую боль на плече, расползающуюся постепенно на руку и шею.
Хлесть!
Теперь под ударом оказалась спина.
– Я научу тебя, уродина, как нужно себя вести с фаворитками Высшего дроу! – выкрикнула Фиарэль вместе с очередным ударом отравленного темной магией кнута.
Кричать я не могла: заклинание молчания, брошенное в меня кем-то из наложниц, не позволяло мне произнести ни звука. Поэтому я только беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь дышать и оставаться в сознании.
Я, хоть и пыталась абстрагироваться от разрывающей все тело боли, понимала, что такими темпами Фиарэль забьёт меня до смерти. Но никто из присутствующих не спешил останавливать разгневанную фаворитку, никто не хотел вступаться за меня или хотя бы звать кого-нибудь на помощь.