К этому-то постоялому двору, лучшему в городе, и направился путник. Он вошел в кухню, двери которой открывались прямо на улицу. Все кухонные печи топились, жаркий огонь весело пылал в камине. Трактирщик, он же и старший повар, с озабоченным видом переходил от очага к кастрюлям, наблюдая за приготовлением великолепного обеда, который предназначался для возчиков, чей шумный говор и смех раздавались из соседней комнаты. Всякий, кому приходилось путешествовать, знает, что никто не любит так хорошо поесть, как возчики. Жирный сурок с белыми куропатками и тетеревами по бокам крутился на длинном вертеле перед огнем; на плите жарились два крупных карпа из озера Лозе и форель из озера Алоз.
Услыхав, что дверь отворилась и вошел новый посетитель, трактирщик, не поднимая глаз от плиты, спросил:
– Что вам угодно, сударь?
– Поесть и переночевать, – ответил вошедший.
– Это можно, – сказал трактирщик. Потом обернулся и, смерив вновь прибывшего взглядом, добавил: – Разумеется, за плату.
Пришелец вытащил из кармана блузы туго набитый кожаный кошелек.
– Деньги у меня есть, – сказал он.
– В таком случае к вашим услугам, – ответил трактирщик.
Незнакомец снова сунул кошелек в карман, снял ранец, поставил его на пол у двери и, не выпуская из рук своей палки, присел на низенькую скамейку перед очагом. Динь лежит в горах. Октябрьские вечера там очень холодны.
Между тем трактирщик, продолжая сновать взад и вперед, внимательно разглядывал путника.
– Скоро ли обед? – спросил тот.
– Сейчас будет готов, – ответил трактирщик.
Пока пришелец грелся у огня, повернувшись к хозяину спиной, почтенный трактирщик Жакен Лабар вынул из кармана карандаш и оторвал уголок старой газеты, валявшейся на маленьком столике у окна. Написав на полях несколько слов, он сложил этот клочок бумаги и, не запечатывая, вручил мальчугану, который, как видно, служил ему одновременно и поваренком и рассыльным. Трактирщик что-то шепнул на ухо поваренку, и тот бегом пустился по направлению к мэрии.
Путник ничего не заметил.
Он снова спросил:
– Скоро ли обед?
– Сейчас будет готов, – ответил трактирщик.
Мальчик вернулся. Он принес записку обратно. Хозяин, словно ожидавший ответа, торопливо развернул ее. Внимательно прочитав написанное, он покачал головой и на минуту задумался. Затем он подошел к путнику, который казался погруженным в размышления далеко не веселого свойства.
– Сударь, – сказал он, – я не могу оставить вас у себя.
Незнакомец привстал со своей скамьи.
– Как так! Вы боитесь, что я не заплачу! Хотите, я отдам плату вперед? Говорю вам – у меня есть деньги.
– Дело не в этом.
– А в чем же?
– У вас есть деньги…
– Да, – еще раз подтвердил незнакомец.
– Но у меня-то, – продолжал трактирщик, – нет свободной комнаты.
– Так устройте меня в конюшне, – спокойно возразил незнакомец.
– Не могу.
– Почему?
– Там нет места – все занято лошадьми.
– Ну что ж, – снова возразил незнакомец, – в таком случае отведите мне уголок на чердаке. Дайте охапку соломы. Впрочем, мы потолкуем об этом после обеда.
– Я не могу дать вам обеда.
Это заявление, сделанное сдержанным, но решительным тоном, заставило незнакомца насторожиться. Он встал.
– Ах, так! – вскричал он. – Но послушайте, я умираю от голода. Я без отдыха иду с самого восхода солнца. Я прошел двенадцать лье. Я плачу деньги. Я хочу есть.
– У меня ничего нет, – сказал трактирщик.
Незнакомец разразился смехом и повернулся к камину и к печам.
– Ничего? А все это?
– Все это мне заказано другими.
– Кем?
– Господами извозчиками.
– Сколько же их?
– Двенадцать.
– Да тут хватит еды на двадцать человек.
– Все это они заказали для себя и уплатили вперед.
Незнакомец сел на прежнее место и сказал, не повышая голоса:
– Я в трактире, я голоден и остаюсь здесь.
Тогда трактирщик наклонился к нему и сказал ему на ухо таким тоном, что тот вздрогнул:
– Уходите отсюда.
В эту минуту путник, нагнувшись, подталкивал в огонь угольки железным наконечником своей палки; он живо обернулся и уже открыл рот, чтобы возразить что-то, но трактирщик пристально посмотрел на него и добавил все так же тихо: