Воин принял от командира эскорта свернутый пергамент и сломал восковую печать.
— Передача состоялась, — сказал он, ознакомившись с содержанием документа. — Теперь Кай Зулан находится под охраной Черных Часовых.
— Под охраной, капитан Головко? — уточнил Кай.
Из башни вышел отряд солдат в рельефных кирасах и конических шлемах — доспех, очень похожий на первую модель брони Астартес. Каждый воин держал в руке длинное копье с черным лезвием и кристаллическим набалдашником на конце древка.
— Да, Зулан. И теперь я генерал-майор Головко, — ответил воин.
— Ты неплохо продвинулся, — заметил Кай. — Неужели все старшие чины твоей службы погибли в каком-то ужасном несчастном случае?
— Кай, процесс излечения не стоит начинать с оскорблений, — вмешался Тортега.
— Ой, заткнись, несчастный идиот! — воскликнул Кай. — Уходи, пожалуйста. Забирай этот драгоценный скиммер примарха и уматывай отсюда. Не могу больше тебя видеть.
— Я просто пытаюсь помочь, — с недовольной миной отметил Тортега.
Женская рука мягко обхватила локоть Кая, и в его сознание хлынул поток умиротворяющей энергии, сгладивший взъерошенные мысли и наполнивший его ощущением безмятежности, которой он был лишен все последние месяцы.
— Все в порядке, хирургеон Тортега, — сказала Аник Сарашина. — Кай дома, и он один из нас. Вы сделали все, что могли, и теперь наша очередь о нем позаботиться.
Тортега коротко кивнул и резко развернулся. Он помедлил, словно собираясь что-то сказать, но передумал и забрался в скиммер. Солдаты Дома Кастана последовали за ним, и с глухим щелчком створки люка опустились.
Скиммер вертикально поднялся и улетел, как будто старался поскорее покинуть эти места.
— Гнусный человечишка, — произнес Кай вслед удаляющемуся скиммеру.
Глава 2
КРИПТЭСТЕЗИАНЕЦ
ХРАМ ПЕЧАЛИ
ВОЗВРАЩЕНИЕ
В глубоком подземелье Башни Шепотов одинокая фигура в одеянии, украшенном вышивкой и нефритом, стояла в центре сводчатого зала, где раздавалось эхо бесчисленного множества голосов ушедших хористов. Неузнаваемые и неразборчивые звуки кружились над головой, словно искаженный вокс-сигнал или сообщение, пришедшее из древних веков.
В центре купола внутренним светом мерцала кристаллическая решетка, и ее сияние стекало с многочисленных углов снопами рассеянных лучей. Эвандер Григора стоял в центре светового клубка, раскинув руки, словно дирижер невидимого оркестра. Вокруг него формировались туманные силуэты, бесчисленные лица, предметы и пейзажи. Они кружились в падающих лучах словно привидения, затем рассеивались клочьями тумана, подчиняясь его отточенным жестам.
Голоса звучали то громче, то тише, передавая разрозненные слова и растянутые фразы, бессмысленные для всех, кто не постиг искусства криптэстезианства. Григора процеживал Поток с аккуратностью опытного хирурга, отбрасывая то, что не представляло значения, и откладывая в памяти заинтересовавшие его фрагменты.
Григора был не из тех, чьего общества ищут окружающие. Обладатель ничем не примечательной внешности, он видел тайное, уродливое лицо человечества, и это знание застыло на его лице вечной меланхолией. В то время как другие могли говорить о любви, истине и новом Золотом веке, Григора видел в психической сущности каждого сообщения, принимаемого в Городе Зрения, все те же похоть, лживость и застарелое лицемерие.
И сейчас все это проявлялось как никогда ярко.
После предательства Хоруса и отправки карательной флотилии Рогала Дорна астропатические хоры, стремясь удовлетворить все запросы по ведению удаленной войны, работали на пределе своих возможностей. Хорус Луперкаль разжег угли предательства в нестабильной Галактике, и волна отступничества приводила под его знамена все новые и новые системы, еще недавно заявлявшие о своей преданности Империуму.
Казалось, что мечта Императора о галактическом Единстве тает с каждым днем.
Эфирное пространство было переполнено астропатическими сигналами, но в варп уносились все новые и новые послания, вопиющие о помощи или просто брызжущие ненавистью. Залы-ловушки под железными башнями Города Зрения заполнялись психическим отсевом тысяч сообщений, и криптэстезианцы Григоры с трудом успевали справляться с этим грузом. Перед лицом предательства каждое послание, направляемое на Терру, независимо от того, насколько подлинным оно казалось, должно было быть тщательно исследовано. Поток непрерывно профильтровывался в поисках малейших признаков шифровок, которые могли предназначаться для тайных агентов Воителя.