— Эстабен? — окликнул он, но тот не поднял головы.
Он повторил имя, и мужчина наконец отреагировал.
— Что? — откликнулся он.
— Эстабен, твои сыновья поправляются, — сказал Палладий. — Ты должен бы вздохнуть с облегчением.
— С облегчением? — повторил Эстабен, пожимая плечами. — Вали и Чио уже с Императором. Если уж на то пошло, им повезло. А нам приходится жить в этом мире, полном страданий и боли. Скажи, жрец, чему я должен радоваться?
Палладий ощутил толчок гнева.
— Я сожалею о твоей утрате, но двое сыновей еще нуждаются в тебе. И я не жрец.
— Жрец, — настаивал Эстабен. — Ты этого не признаешь, по это храм, и ты его жрец.
Палладий покачал головой, но, прежде чем он успел опровергнуть слова Эстабена, послышался треск дерева и глухой стук упавшей двери. Люди испуганно закричали и стали поспешно отодвигаться от входа.
В пролом вошли семь человек. Семь высоких, сильных и опасных мужчин.
Все они были одеты в кожу с ремнями и стальными пластинами, прикрепленными наподобие брони. У двоих имелись усеянные шипами шлемы, один нес устрашающую ребристую палицу из чугуна, а четвертый держал в руках громоздкое ружье с конусовидным дулом, вдоль которого к сверкающему искрами цилиндру тянулись медные трубки. На перекатывающихся мускулах рук извивались замысловатые татуировки, и у каждого над правым глазом красовалось клеймо в виде зигзага молнии.
— Люди Бабу Дхакала, — зашептала Роксанна, но Палладий жестом призвал ее молчать.
Он вышел в центр зала и поднял руки.
— Прошу вас, — заговорил Палладий. — Это место для мирных обрядов.
— Уже нет, — ответил ему широкоплечий громила, вошедший последним.
Он настолько превосходил ростом своих семерых спутников, что те казались рядом с ним подростками. Его грудь крест-накрест пересекали ремни, увешанные кинжалами, а на поясе, рядом с пистолетом, слишком тяжелым для нормального человека, покачивались три крюка, на каких обычно мясники подвешивают туши. Огромные бицепсы перетягивали металлические браслеты с шипами, отчего вены под кожей пульсировали, словно извивающиеся змеи.
Всю кожу этого человека сплошь покрывали татуировки, изображающие молнии, молоты и крылатых хищников. В тех немногих местах, где кожа оставалась чистой, она казалась бледной, как у трупа, а из уголка тонкогубого рта спускалась тонкая струйка крови.
Но имя человека, пришедшего с намерением отомстить, Палладию подсказали его глаза. Крошечные зрачки едва заметными точками выделялись на фоне сплошной массы лопнувших сосудов. Эти глаза буквально были налиты кровью.
— Гхота, — выдохнул Палладий.
На витках двойной спирали из неподвластных гравитации частиц Афина поднялась по центральной шахте Башни Шепотов. При этом у нее невыносимо чесалась кожа и болезненно пульсировали шрамы, стягивающие культи ампутированных ног. Почему строители башни не сочли нужным поставить пневматический лифт, навсегда осталось загадкой, и Афина не переставала проклинать их каждый раз, когда приходилось передвигаться по зданию вверх или вниз.
Но ей крайне необходимо было повидаться с госпожой Сарашиной, а потому пришлось подняться на верхний уровень, где находилась «Онейротика Алкера Мунди», самая крупная в Городе Зрения библиотека видений. На коленях Афины лежала пачка бумаг и журнал записей — отчет о ее последнем полете в имматериуме, требующий повторной интерпретации. Никто лучше Аник Сарашины не мог разобраться в пророческих предзнаменованиях, и если кто-то и сумеет помочь ей разобраться в последнем видении, то только она.
В конце концов поток частиц рассеялся, и Афина подняла манипулятор к пульту управления креслом. При смене одного антигравитационного поля другим кресло дернулось, заставив Афину невольно поморщиться от нового приступа боли в искалеченных ногах.
Перед аркой, ведущей в библиотеку, Афина кивнула Черным Часовым, охранявшим тяжелую бронированную дверь. А под самой аркой уловила негромкое жужжание машинных духов, заключенных в своды и следивших, чтобы в библиотеку тайком не пронесли ничего запрещенного.
В этой секции библиотеки почти все пространство занимали стеллажи высотой в сотни метров, лучами расходящееся от центрального зала. Скрипучие полки были забиты интерпретирующими текстами, календарями сновидений, журналами регистрации снов и множеством книг по общим вопросам астропатии. Здесь были собраны все видения, посылаемые и получаемые в Городе Зрения, полный свод переговоров, проходивших между Террой и остальной Галактикой.