Палладий не шевелился, пока не почувствовал, что ему на затылок капает холодная вода. Подняв голову, он понял, что это тает иней, покрывавший спинку скамьи. Ледяной холод рассеялся так же внезапно, как и возник. Чья-то рука тронула его за плечо, и Палладий в испуге вскрикнул и замахал руками.
— Палладий, это я, — раздался голос Роксанны. — Все кончено, его уже нет.
Палладий попытался переварить информацию, но она казалась слишком неправдоподобной.
— Нет? — наконец спросил он. — Как? Отчего?
— Я не знаю, — ответила Роксанна, выглядывая поверх спинки скамьи.
— Ты это сделала? — спросил Палладий, как только к нему вернулась способность соображать.
Он рискнул приподняться и выглянуть из-за скамьи.
— Нет, — сказала Роксанна. — Клянусь, это не я. Посмотри сам. Я бы не смогла такого натворить.
Роксанна не обманывала его. Гхота исчез, оставив после себя запах страха и пороха.
У входа в храм лежали семь тел; семь жестоких и опасных мужчин. Ни один из них не двигался, а конечности у каждого были вывернуты под самыми невероятными углами. Как будто бесхитростный гигант брал их по очереди и выкручивал, пока игрушка не поломается. Палладий на своем веку повидал немало трупов, и он понял, что в этих телах переломаны все кости до единой.
— Во имя Терры, что здесь произошло?! — вскричал Палладий, выходя в центр зала. — Кто убил этих людей?
— Будь я проклята, если знаю, — сказала Роксанна. — Но не могу сказать, чтобы не испытывала к нему благодарности, кто бы это ни был.
— Я в этом не сомневаюсь, — согласился Палладий.
Над скамьями стали подниматься головы. При виде Палладия, стоявшего в центре зала над останками семи бандитов, страх у людей стал сменяться любопытством. Палладий заметил появившееся в их глазах благоговение и развел руками, отрицая свое участие.
— Это не я, — сказал он. — Я не понимаю, что прои…
Слова замерли у него на губах, когда взгляд переместился вдоль прохода в конец зала, к статуе Безучастного Ангела. С рук ангела гротескными гирляндами свисали останки Эстабена, и Майя безутешно оплакивала свою очередную утрату.
На долю секунды ему показалось, что вокруг статуи возникло неяркое сияние. Палладий ощутил томительное присутствие смерти и не удивился, заметив в глубине пронизанного прожилками камня багровый оскаленный череп. Видение исчезло так быстро, что Палладий уже не знал, было ли оно на самом деле.
— Значит, ты все же снизошел ко мне, — едва слышно прошептал он.
В следующее мгновение к нему подошла Роксанна.
— Что ты сказал?
— Ничего, — ответил Палладий, отворачиваясь от статуи.
— Я хотела поблагодарить тебя, — сказала Роксанна.
— За что?
— За то, что не позволил им меня увести.
— Ты ведь одна из нас, — ответил он. — И я не мог отдать им тебя, как не мог бы отдать никого другого.
Он заметил в ее глазах разочарование и тотчас пожалел о необдуманных словах, но забирать их назад было поздно.
— Так что же здесь было? — спросила Роксанна.
— Здесь была смерть, — сказал Палладий, с трудом удержавшись, чтобы не оглянуться на Безучастного Ангела. Затем он заговорил громче, чтобы его услышали все собравшиеся в храме: — Злые люди пришли к нам, и они заплатили за свои жестокие намерения. Смерть пользуется любой возможностью забрать человека в свои мрачные владения, и дорога зла — кратчайший путь туда. Смотрите, куда приводит эта дорога.
Голоса оживились, собравшиеся в храме люди начали обниматься. Тень смерти их миновала, и воссиявший свет еще никогда не казался таким ярким. Краски окружающего мира засверкали с новой силой, и сердца переполнились ликованием. Люди смотрели на него, как на источник новообретенной радости, и ему хотелось сказать всем, что эти бандиты погибли не от его рук и что он сам не меньше всех прочих удивлен, что остался в живых.
Но один взгляд на восторженные лица убедил его, что их веру не смогут поколебать никакие слова.
Роксанна махнула рукой в сторону тел.
— Что же нам с ними делать?
— То же, что и со всеми остальными, — ответил он. — Сжечь.
— Гхота с этим просто так не смирится, — заметила Роксанна. — Нам придется покинуть это место. Он вернется и сровняет храм с землей.
— Нет, — возразил Палладий, поднимая странную винтовку, принадлежавшую одному из бандитов. — Это храм смерти, и если этот мерзавец вернется, ему придется на своей шкуре испытать, что это означает.