— Убирайтесь к своим Прямоходам, — посоветовал Пурди. — Попросите, может быть, они вас покормят. Очень сожалею, но кошками позавтракать у вас не получится.
Собаки в ярости кинулись на изгородь, но, к счастью, она оказалась слишком прочной, а лаз слишком узким для таких крупных животных.
Собаки подняли такой лай, что из-за угла ближайшего гнезда показался Двуногий и сердито прикрикнул на них. При первых звуках хозяйского голоса грозный лай мгновенно превратился в жалобное поскуливание, и псы потрусили к дому, бросая злобные взгляды на чудом спасшихся котов.
— Ну, пора и нам идти, — буркнул Пурди.
Он вывел оруженосцев к живой изгороди, и все трое тут же повалились в высокую траву. Остролапка закрыла глаза, а когда открыла их снова, Пурди уже не было видно. Вместо него над ней стояли Ежевика и Грач.
— Вы совсем мышеголовые? — голос Ежевики был холоднее льда в сезон Голых Деревьев. — Вам же ясно сказали, что на этой ферме живут собаки. Зачем вы туда полезли? Ради чего? За парой мышей, которых легко поймать в любом другом месте?
— Простите нас, — пролепетала Остролапка, отводя глаза. Она готова была провалиться сквозь землю от стыда.
— Мы не подумали, — буркнул Львинолап.
— Это мы поняли, — сухо заметил Ежевика.
— И вообще, это не наша вина, — заявил Ветерок, на миг отрываясь от зализывания своего раненого хвоста. — Если бы вы не заставили нас голодать…
— Никто из вас не знает, что такое голод, — презрительно перебил его Грач.
— Я надеюсь, вы уже поблагодарили Пурди? — резко спросил Ежевика. — Вам повезло, что он первым догадался, куда вы подевались. Если бы не он…
— Мы бы и сами догадались забраться на сено! — перебил его Ветерок. — С какой стати этот старик напрашивается на благодарность?! Мы ничем ему не обязаны.
Остролапка даже поперхнулась от подобной наглости. Как у Ветерка хватает бесстыдства так говорить? Возможно, они смогли бы спастись сами, но они обезумели от ужаса и, тем более, не знали, какое из окошек выходит на безопасную крышу, а не на голую стену! Если бы не Пурди, они бы сейчас валялись на полу жуткого гнезда, разорванные на клочки голодными собаками.
Грач презрительно зашипел и отвернулся от сына. И тут Остролапка впервые почувствовала жалость к Ветерку. Лучше сто раз получить взбучку от Ежевики, чем столкнуться с ледяным равнодушием Грача. Неужели он совсем не любит Ветерка? Они с Воробушком и Львинолапом могут сколько угодно недолюбливать этого противного оруженосца, но ведь Грач был ему отцом!
«Слава Звездному племени, что я не его дочь!»
Тут в глубине изгороди послышался громкий шорох, и перепуганная Остролапка вскочила, разом позабыв все свои размышления. Но это был всего-навсего Воробушек, тащивший в пасти какие-то травы.
— Вот кервель, — пробурчал он, бросая душистые резные листочки перед носом Ветерка. — Я бы, конечно, предпочел хвощ, но поблизости его нет. Разжуй и размажь кашицу по хвосту, — объяснил он, а потом обернулся к брату с сестрой: — Как вы? Целы?
— Ни царапинки! — бодро отрапортовал Львинолап.
— Дай-ка взглянуть, — проворчал Воробушек и, тщательно обнюхав брата, повернулся к Остролапке.
— Да мы в порядке, — заверила она, заметив, что Воробушек весь дрожит от волнения. — Прости, что мы так и не смогли принести тебе мышку на завтрак!
— Вот за это не надо просить прощения! — взорвался Воробушек. Остролапка растерянно заморгала. Гнев и страх, прозвучавшие в дрожащем голосе брата застали ее врасплох. — Лучше попроси прощения за то, что вы вели себя, как последние дураки! Вы ведь совсем не подумали обо мне, правда? Не думали, что со мной будет, если я вас потеряю?
Остролапка судорожно сглотнула. Воробушек был прав. Она не подумала о нем, она только поглядела, не учуял ли он, что они убегают. Она совсем забыла о том, что Воробушек нуждается в них обоих, о том, как тяжело ему станет без их помощи.
— Нам стыдно, честное слово, — прошептала она, дотрагиваясь носом до носа брата. — Прости, мы…
— Что теперь толку говорить! — проворчал Воробушек, отстраняясь. Он проверил, правильно ли Ветерок намазал мазью хвост и отошел. — Все в порядке, — сообщил он Ежевике.
— Тогда идем, — скомандовал глашатай. — Мы и так потеряли кучу времени!
С этими словами он вернулся к путешественникам, ждавшим их под изгородью. Пурди тоже был там, он лежал в траве, прикрыв глаза, и дремал.
— Наконец-то, — проворчала Рыжинка, поднимаясь.
— Все в порядке? — спросила Белка. Голос ее звучал сухо, но Остролапка ясно различила в нем тревогу.
— В порядке, — тихо ответил Львинолап. — Мы больше не будем, извините…
— Только попробуйте! — проворчал Ежевика.
Тем временем Ураган разбудил Пурди, и все снова двинулись в путь. Каждый шаг давался Остролапке с трудом, потому что она расцарапала нежные подушечки лап, носясь по булыжному полу гнезда. Шерсть ее свалялась, в ней торчали запутавшиеся сухие травинки и листья, и аккуратная Остролапка ужасно страдала от невозможности остановиться и как следует вылизаться.
Вскоре коты вышли из-под тени изгороди и побрели через поле. Солнце палило нещадно, жажда царапала горло, а в животе урчало от голода. К тому времени, когда отряд добрался до рощицы на другой стороне поля, у Остролапки уже лапы подкашивались от усталости.
Ежевика остановился в тени деревьев.
— Здесь и переночуем, — объявил он.
— Не рано ли? — возразил Коготь. — Еще светло!
— Надеюсь, ты решил остановиться не из-за этой троицы непослушных котят? — спросил Грач, неприязненно покосившись на сына. — Если они устали, так это их вина. Поделом.
— Нет, не в них дело, — спокойно ответил Ежевика. — Хотя, если они свалятся без сил, нам тоже далеко не уйти. Но если мы сегодня как следует выспимся, то завтра сможем выйти пораньше и уже к вечеру будем в горах.
Все согласились с этим решением. Воины побрели в папоротники, чтобы поохотиться. Львинолап и Ветерок повалились на мох под деревьями и мгновенно провалились в сон.
Остролапка тоже хотела присоединиться к ним, но сначала ей нужно было сделать одно важное дело. На негнущихся от усталости лапах она зашла в лес и остановилась, прислушиваясь. Вскоре в кустарнике раздался тихий шорох, и Остролапка прыгнула на него, в последний момент успев схватить передними лапами удирающую мышь.
«Отвратительный прыжок, хуже не бывает!» — подумала она, но у нее уже не было сил огорчаться.
Подобрав с земли добычу, она вернулась на поляну и подошла к Пурди. Старый кот лежал на траве, подвернув под себя лапы и, прищурившись, задумчиво смотрел куда-то вдаль.
Услышав шаги Остролапки, он приоткрыл один глаз.
— Чего тебе надо?
Остролапка ждала, что старик будет сердиться, но вопрос прозвучал почти дружелюбно.
— Вот, это вам, — сказала Остролапка, бросая перед ним мышь. — И еще я хотела… — Она в смущении поскребла когтями траву. — Я… я случайно заметила, что у вас очень много блох, — выпалила она, наконец. — Если хотите, я их выловлю.
Пурди приподнял заднюю лапу и свирепо почесал за ухом.
— Кто же откажется!
Остролапка осторожно добыла несколько капель мышиной желчи, стараясь не поперхнуться от вони. Потом сорвала кусочек мха, собрала им желчь и пояснила:
— У нас так целители делают. Я когда-то жила у целительницы, и она меня научила.
— Воняет-то как! — пожаловался Пурди, отворачиваясь. Остролапка принялась осторожно капать желчью на блох, резвившихся в спутанной шерсти старика, и снимать их лапой. Пурди лежал неподвижно, и только с облегчением вздыхал, когда блохи переставали ему досаждать.
— Разве ваши Двуногие не вычесывают вам блох? — спросила Остролапка, не отрываясь от работы.
— Мой Прямоход помер, — грустно покачал головой Пурди — Я нашел других, но они не такие хорошие. Они меня кормят, но за шерстью не смотрят. Да мне и наплевать, велика забота! — грустно пробормотал он.