— Выплюнь сейчас же!.. Ах ты, свинья такая!..
Мальчик пережевал все как следует, проглотил и в то же мгновение с заливистым смехом выпрыгнул из окна в сад. Фабиенн швырнула на пол салфетку и направилась к телефону. Мы с Вайолет, не сговариваясь, вышли на веранду: здесь уже расставлены были кофейные чашечки и мягко гудел электрический «Кано». Я зажег спиртовку, а она принялась отмерять ложечкой порции и ссыпать их в стеклянный контейнер. Только лишь кипящая пена начала подниматься, как на веранде появилась Фабиенн.
— Арнольд вышел пройтись куда-то. Пока что они ничего не решили. Позвонят вечером.
— У тебя есть что-нибудь черное? — тихо спросила Вайолет.
— Черное?
— На похороны. Ты ведь тоже, наверное, должна быть в трауре.
— Наверное. Я об этом как-то и не подумала. Но где же взять — я никогда не носила ничего такого.
— Поехали. Шляпку с юбкой найдем — остальное как-нибудь приложится. — Вайолет обернулась ко мне. — Вы ведь будете здесь — на случай, если вдруг позвонят?..
Мне и самому пришлось засесть за телефон: предстояло отменить несколько встреч и проинструктировать прислугу. Около трех за окном послышался гул отъезжающего автомобиля. Где-то после четырех раздался звонок, и снова издалека донесся до меня тоненький, нервный голосок Хелен Льюис.
— Мы так волнуемся. Арнольд ушел в одиннадцать, и до сих пор его нет.
Что можно было на это ответить? Я спросил: в каком состоянии он уходил: был ли подавлен, взволнован?
— Нет, нет, все это время он был совершенно спокоен. Мы ему за это так благодарны: он ведь боготворил отца — представляю, что творилось у него внутри все это время. Но что же нам делать? Без него приготовлений не начнешь, а заявлять сразу в полицию как-то, знаете, неловко…
Весь льюисовский ужас перед враждебным «общественным мнением» звенел сейчас в ее голоске.
— Он сказал, что выйдет ненадолго, — продолжала Хэлен, — но к ленчу не вернулся, и мы, конечно, ужасно расстроились. Но прошло уже пять часов…
Я пообещал сообщить обо всем Фабиенн и наскоро распрощался. Дело принимало скверный оборот.
Женщины приехали; Фабиенн тут же бросилась к аппарату. Нет, Арнольд не возвращался. Было без пятнадцати шесть.
— Не понимаю, как ты все-таки могла отпустить его одного! — Вайолет стояла, обхватив плечи руками, комкая платье, не в силах унять дрожь во всем теле.
— Ну и что будем делать — звонить в полицию? — Фабиенн демонстративно повернулась ко мне.
Я сказал, что это крайняя мера, которая, помимо всего прочего, очень расстроит Льюисов. Не будем пока паниковать. Арнольд вышел, чтобы побыть в одиночестве, успокоиться, разобраться в своих чувствах. До захода солнца еще уйма времени, а на болотах ему каждая кочка знакома: он там не пропадет. Рановато пока что привлекать полицию к этому делу.
— Вам легко рассуждать, — напустилась на меня Вайолет. — А вы вспомните, в каком состоянии он поехал. Нет, тебе нужно быть там, причем обязательно, — повернулась она к Фабиенн. — Сама знаешь, какие они глупые: Мэри в некоторых вещах совершенно неопытна, а Хелен и вовсе слабонервная идиотка: сейчас уж, наверное, лежит где-нибудь в обмороке. В конце концов, он твой муж, и ты несешь за него ответственность!
— Конечно же, несу! — Фабиенн оставалась невозмутима. — Действительно, нужно ехать. Вы тут пока, пожалуйста, узнайте, когда отходит ближайший поезд, а я пойду к себе, соберу вещи. Что ж, будем готовиться…
— Готовиться к чему? — Доминик-Джон чертенком выскочил из-под локтя. — Ах, вот в чем дело! Как я сразу-то не догадался. GET REA, оставалось только DY дописать. «Готовься», — вот что она хотела мне сказать. А кстати, где моя…
Он бросился уже было прочь, но Фабиенн успела ухватить его за руку.
— Послушай меня секунду. Я еду к Пу-Чоу.
— Куда? — мальчик застыл на месте.
— На север, к дедушке.
— Но дедушке пришел конец! «Renaud est mort et enterre», — пропел он тоненько. — Останься! Тебе нельзя ехать в этот мертвый дом! — злобное личико его заострилось.
— Я поеду, заберу оттуда папу, и вместе с ним мы вернемся сюда, — я увидел, с каким трудом дается ей каждое слово и поспешил на помощь.
— А ты, пока мамы не будет, научишь меня играть в «диаболо». Согласен?
Мальчик бросил на меня взгляд, исполненный глубочайшего презрения, и вышел из комнаты.
Ближайший поезд отходил в половине восьмого, о чем Вайолет тут же и сообщила Мэри. Об Арнольде по-прежнему ничего не было слышно. И снова женщины сели в автомобиль. Я остался один.