Доктор Нейл — именно так мне его представили — явился, когда мы еще сидели за ленчем. Он понравился мне с первого взгляда: типичный «семейный доктор», старый боец вымирающей гвардии, из тех, что будут стоять до конца под ударами безликого чудища по имени «госмедобеспечение».
Мальчик обратился к гостю вполне по-свойски: «наш просветленный и весьма состоятельный мандарин», из чего я заключил, что эти двое давно на дружеской ноге. Извинившись за раннее появление, доктор Нейл осведомился мимоходом о Льюисах-родителях, а затем очень быстро осмотрел своего юного пациента, прописав тому полоскание с мятными таблетками.
— А, это розовые такие, сладкие — как в прошлый раз? — оживился Доминик-Джон. Есть он, как обычно, закончил намного раньше остальных.
— Пойдем пополощем горлышко, — Вайолет поднялась, — заодно все и распробуешь. А вы тут пока что расскажите доктору Нейлу о мистере Льюисе.
Я понял, кого она имеет в виду, подождал, пока не закроется дверь, и принялся рассказывать. Доктор Нейл слушал, кивал и с видимым удовольствием потягивал вино, которым угостила его Вайолет; между тем несколько раз я ловил на себе его пристальный взгляд: гость украдкой очень внимательно меня изучал.
— Да, положение тревожное, — вздохнул он наконец. — И какое же это испытание для миссис Льюис! Мужественная женщина, позволю себе заметить. Арнольду очень повезло — впрочем, боюсь, только в этом смысле. Так вы его старый друг?
— Мы учились с ним в Хартоне. А вы давно его знаете?
— Не очень. С того самого момента, как они сюда переехали. А, ну так это давно! — он покачал головой с улыбкой. — Когда десять лет не кажутся большим сроком, это, знаете ли, уже симптом. Хорошо помню нашу первую встречу. Меня вызвали к мальчику — тогда был совсем еще крошкой, — кажется, по поводу бронхита.
Ну, заодно и Арнольд решил проконсультироваться. Я предложил ему тогда пройти курс лечения. — Доктор Нейл умолк.
— И что же, он прошел этот курс?
— Прошел, но боюсь, без особых сдвигов. Видите ли, я не специалист конкретно по его проблеме, так что пришлось направить его на Харли стрит, к людям действительно квалифицированным.
Я почувствовал, что каждое свое слово доктор Нейл взвешивает с профессиональной тщательностью.
— Надеюсь, Арнольд последовал вашему совету? — Он кивнул. — И сдвиг наметился?
— Судя по вашему рассказу, не в лучшую сторону. Хотя, чтобы результаты почувствовались, необходим достаточно длительный срок.
Мы с ним вроде бы и забыли, что говорим о человеке, которого, может быть, уже нет в живых.
— Шоковая терапия? — сообразил я. — Таков, кажется, наш ответ маниакальной депрессии?
— О, так вы хорошо разбираетесь в терминологии. — Доктор явно был недоволен, и скорее всего, собой.
— Пусть вас, доктор Нейл, не мучит в данном случае клятва Гиппократа. Я помню, в какой он рос обстановке. Последствия такого, с позволения сказать, воспитания, не могли не сказаться в будущем.
Несколько секунд он сидел, вращая пустую рюмку в длинных пальцах, — удивительно тонких и чувствительных для упитанного пожилого мужчины.
— Значит, вам все известно, — хмыкнул он, стрельнув в меня острым взглядом, и тут же заговорил о другом. — Жаль, что они все никак не решатся отправить мальчика в школу. Конечно, первое время со сверстниками ему было бы нелегко…
Не успел я заметить, что такой мальчик, как Доминик-Джон, несомненно, нашел бы себе средства самозащиты, как сам он, легок на помине, ворвался в комнату, бешено сверкая глазами — совсем как отец в минуты особого вдохновения. За ним вошла Вайолет: щеки ее ярко пылали.
Доминик-Джон оглядел свысока присутствующих, и вздернув подбородочек, по-офицерски отчеканил:
— Я хочу сейчас же связаться с отцом.
Вайолет облизала пересохшие губы.
— Я все уже ему объяснила. Не нужно надоедать: будет время — они позвонят нам сами. Мама непременно свяжется сама с тобой через часок-другой.
— Мне нужно поговорить с отцом, — произнес он тоном усталого командира, который смертельно устал от тупости подчиненных, но пока еще не намерен окончательно выходить из себя.
Вайолет бросила на меня быстрый взгляд. «Ну что же вы-то молчите? Почему мне всегда достается самая грязная работа?» — прочел я в ее измученных глазах.
— Думаю, мисс Эндрюс абсолютно права, — ввязался я в бой со свежими силами. — Нельзя беспокоить людей в такие минуты. Смерть близкого человека всегда создает массу проблем.
Доминик-Джон насмешливо скосил на меня глаза.
— Каких таких проблем, хотел бы я знать? Положить тело в гроб да снести на кладбище — больше от них ничего не требуется. Когда Нанни вскрыла себе вены…