— У меня нет мнения на этот счет, — ответила Юлия Надь. — Насколько я помню, во время коллоквиума не прозвучало ни одного заявления с его стороны, на основании которого я могла бы сделать те или иные выводы по этому поводу.
— Вы сами, очевидно, уже размышляли об этом? — спросил продекан.
— Разумеется, господин профессор.
— Взвесили все, обдумали, прежде чем пришли сюда?
Девушка молча кивнула.
— Следовательно, ваши личные наблюдения, — констатировал продекан, — в корне противоположны впечатлениям автора жалобы. Можете ли вы чем-либо подкрепить свои суждения?
Студентка помолчала, подумала. — Чем можно доказать, господин профессор, что кто-то не богохульствовал и не высмеивал религию?
— Вы правы, сударыня, — с улыбкой согласился продекан, — доказать нечто негативное весьма затруднительно, разве что с помощью такого позитивного, какое полностью исключает указанное негативное. Быть может, вы могли бы процитировать какое-нибудь высказывание господина профессора Фаркаша, свидетельствующее о его благочестии?
Девушка покачала головой. — Нет, этого я не могу сделать.
— Я так и думал, — сухо заметил продекан. — Итак, вы ничего не можете привести в подтверждение своих впечатлений, в то время как обвиняющий подкрепляет собственные суждения дословными цитатами. Извольте выслушать его доказательства.
— Доказательства? — переспросила девушка.
Продекан склонился над лежавшей перед ним бумагой. — Я хотел сказать, цитаты, сударыня. Благодарю вас, что обратили мое внимание на неудачную формулировку. — Он взял листок в руки. — Профессор Фаркаш, утверждается в жалобе, сказал якобы дословно следующее: химия лишь потому наука, достойная внимания, что с ее помощью человек отрицает существование бога.
Тонкое белое лицо под тяжелым венцом иссиня-черных волос обратилось к продекану. — Профессор этого не говорил.
— Вот как? — Продекан был недоволен. — Этого не говорил? Быть может, что-либо похожее?
— Он не говорил ничего подобного.
— Вы утверждаете это решительно?
— Решительно.
— Пойдем далее! — Продекан вновь склонился над бумагой. — В жалобе написано, будто бы профессор Фаркаш сказал, что существование бога противоречит законам природы, делает посмешищем здравый смысл.
Девушка покачала головой. — И этого он не говорил!
— И подобного этому не говорил?
— Именно.
— Вы решительно утверждаете это?
— Да.
Продекан пожал плечами. — Дальше! Профессор Фаркаш проводил якобы параллель между богом и асимметрическим атомом углерода, а также призывал вас сделать между тем и другим выбор.
Девушка погрузилась в размышления; она склонила голову набок и большими серьезными глазами следила за какою-то мыслью, как будто невидимо клубившейся за спиной продекана. Мысль эта была, кажется, приятна, ибо мгновение спустя зажгла в глазах студентки маленькие искорки, отразилась в уголках губ, в ямочках на щеках. Она опустила глаза. — Я и этого не помню, господин профессор.
— Чему вы смеетесь, сударыня? — удивился продекан.
Девушка широко раскрыла большие глаза и серьезно, почтительно устремила их на продекана. — Я уже не смеюсь, господин профессор.
— Что вас рассмешило? — сухо спросил продекан.
— Параллель эта, — ответила девушка. И громко рассмеялась, прикрывая рот обоими кулачками, из-за которых виднелись только кончик носа да большие черные глаза. Смеялись и худенькие ее плечи, и ямочки ключиц возле шеи, смеялись даже пальцы ног, спрятанные в туфлях. — Параллель между богом и асимметрическим атомом углерода, — пояснила она из-за стиснутых кулачков, все еще негромко смеясь. — Простите меня, пожалуйста, господин профессор, но ведь это так смешно!
— Вы, следовательно, не припоминаете, подобного утверждения профессора Фаркаша?
— Не припоминаю, — сказала девушка. — Господин профессор Фаркаш не мог сказать подобную глупость. — Продекан пристально посмотрел на нее. — Что мог и чего не мог он сказать, сударыня, судить предоставляется не вам. Вам надлежит сообщить лишь о том, что говорил или не говорил профессор Фаркаш. Вы по-прежнему уверены, что подобных заявлений с его стороны не припоминаете?
Девушка кивнула.
— Спрашиваю еще раз, — сказал продекан. — Вы утверждаете и настаиваете, что ни одно из цитированных мною высказываний не имело места?
— Настаиваю. — Даже в том случае, — усмехнулся продекан, — если я открою вам, что сам профессор Фаркаш их не отрицает? — Лицо и шея Юлии Надь порозовели, глаза распахнулись еще шире. — Этого не может быть, — сказала она, с трудом переводя дух, — не может быть. Разве что профессор Фаркаш не стал оспаривать обвинений из гордости. Я все равно не отказываюсь от своих утверждений, господин профессор! — Будьте любезны подождать за дверью, — распорядился продекан, — вы можете еще понадобиться.