— Здесь интересно? — с сомнением переспросил Балинт.
Девочка кивнула. — Очень! Вот погоди, расскажу. Меня только эта гадкая рубашка злит, я все время с ней воюю, никак себя в ней найти не могу. Видишь, какие красивые полоски у нее по бокам вытканы. Национальных цветов!
— Вижу, — буркнул мальчик.
— Это чтобы мы их не украли, — пояснила Юлишка. — Ой, Балинт, как же ты вырос, пока я тебя не видела!
Балинт оглядел себя. — Вырос.
— А вот и неправда, — воскликнула Юлишка, прищурясь и меряя приятеля взглядом, — вовсе ты не вырос. Нет, пожалуй, все-таки… самую малость! Почему ты так медленно растешь?.. Когда мы виделись в последний раз?
— На прошлое рождество.
— Ой, да какой же ты тощий! — вскричала вдруг Юлишка с испугом. — У вас по-прежнему нет денег?
— Откуда им взяться? — буркнул мальчик. — Наследства я не получил. — Старуха с перевязанной головой, лежавшая на третьей кровати от Юлишки, громко застонала и стала ворочаться. — Шестнадцатая тетенька сесть хочет, — сказала Юлишка и, сразу посерьезнев, с напряженным вниманием стала смотреть на приподымавшуюся старую женщину. — Видишь, уже идут к ней на помощь. Ой, здесь такие люди хорошие, куда лучше, чем здоровые, здесь все помогают друг другу!
Балинт неподвижно глядел перед собой. — Может, и мне лечь в больницу?
Девочка серьезно, внимательно посмотрела на насупившегося вдруг Балинта; лишь курносый маленький нос смягчал суровость остро выпирающих скул и холодный блеск глаз. — У тебя опять нет работы?
— Есть-то есть, — ответил Балинт, — десять дней работаю на стройке, Фери подсобил, устроил. Да что толку!
— Почему?.. Сколько ты получаешь?
— Восемь.
— Ну, значит, ты еще долго на мне не женишься! — воскликнула девочка. — И даже не поцеловал еще!
Балинт не отозвался.
— А до этого где работал?
— Где? — Балинт обвел глазами палату, в которой, как ни была она просторна, его здоровому, чистому телу словно бы не хватало места. Даже к Юлишке, казалось, пристала какая-то грязь!
— Здесь всегда такая вонь? — проговорил он мрачно.
Девочка втянула носом воздух. — Только в первый день, — сказала она. — Сейчас я уже ничего не чую. До этого где ты работал?
— Нигде.
— Как же так? — воскликнула Юлишка. — С самого рождества? Ведь это уж полгода!
— Как-то работал три дня в Киштарче, — сказал Балинт с застывшим лицом. — Очень хорошая была работа.
— Какая?
— Милостыню просил. Мать послала. Взял Бёжи за руку и стал ходить по чужим домам.
Девочка взволнованно заерзала, высоко подтянула под одеялом колени. — Ой, вот уж, наверное, интересно было по чужим домам полазить!
— Очень интересно, — отозвался Балинт все с тем же неподвижным лицом.
Юлишка бросила на Балинта быстрый взгляд и скривила губы. — Фу, какой ты нудный сегодня, Балинт! И почему ты не садишься? А почему только три дня?
Балинт огляделся. — Куда мне сесть?
— Ой, стул-то мой унесли! — воскликнула девочка. — Ничего, садись на кровать. — На кровать не сяду, — отрезал Балинт. — А только три дня потому, что на третий день нас перехватил полицейский и спросил, что мы делаем. Я сказал: милостыню просим, господин сержант! А он говорит: не положено!.. Почему не положено, если я голодный и не могу получить работы?
— А он что сказал?
— Чтоб я помалкивал.
— А потом?
— Оплеуху дал, — с деревянным лицом ответил мальчик.
Девочка посмотрела на него округлившимися глазами, губы ее задрожали, в уголках глаз показались слезинки.
— Ой, какой ты нудный сегодня, Балинт, — сказала она сердито, — ничего толком и рассказать не можешь… Все-таки сядь на кровать-то!.. Ну, а потом где работал?
Балинт присел на край постели. — В марте саман таскал на стройке.
— Это тебе нравилось?
— Нравилось.
— Ну, слава богу! — обрадовалась девочка. — А сколько зарабатывал?
— Двенадцать пенгё.
— Хороший заработок, — серьезно одобрила Юлишка. — На эти деньги можно пару футлей купить. Ты купил?
Балинт не ответил.
— Не купил, — сказала девочка, — потому что на хозяйство нужно было, да? А почему только две недели работал там?
— Ростом не вышел, — ответил Балинт. — Когда нарастили леса, я уже не поспевал подавать саман мастеру.
— С лесов не падал? — спросила Юлишка. — Папа как-то поскользнулся на них, упал, так чуть ноги не переломал себе. А ты не падал?